Ком 10

Войлошников Владимир

— Ильюха, протрезвины матушкины есть? — Багратион повернулся ко мне. — А то мы тут наговоримся, ага.

— Есть, как не есть? Матушка мне вообще цельную сумку всего надавала. Под соусом — «Как ты, Ильюша, на свадьбу или на праздник какой едешь, с тобой вечно всякое неустройство случается!»

— Как в воду глядела, — всплеснула руками Катерина.

— Или язык без костей, — не согласился Пётр.

— Петя, ты говори, да не заговаривайся! — возмущённо вступился за матушку я.

Хотя взаправду-то язык у неё и впрямь…

—

Так я же не в том смысле! — вскинулся Витгенштейн. — Я же прямо говорю: есть у неё пророческий дар. Слабый, неоформленный, на вроде твоего, Илья. Ну который про свадебного-то Коршуна.

— Молчи уже, балабол! — остановил его попытки оправдаться Иван. — Илюха, давай протрезвин!

Я протянул Бегемоту мензурку.

— Джедеф! Влей в папу. Это усиленный протрезвин. Моя мать делала, для свадьбы. Как знала, что пригодится!

16. ОТ УНЫНИЯ ДО УВЕРЕННОСТИ

КОРОТКАЯ, НО ОЧЕНЬ НАСЫЩЕННАЯ ВСТРЕЧА

Через несколько минут фараон был трезв как стёклышко, хоть и немного помят. Он, не стесняясь нас, приобнял Джедефа и что-то тихо говорил ему на ихнем.

— Джедеф, напомню, что времени мало, а мы пришли поговорить с твоим отцом. Переводи! — потребовал Иван.

О! Боевой командир вернулся! Тон, поза, взгляд! Сокол наш сизокрылый.

— Мы можем помочь вашему сыну победить завтра!

Фараон сделал отвращающий жест и перешёл на довольно приличный русский:

— Не нужен переводчик! Но как? Как ты мне поможешь, чужестранец? У Мина лучший шагоход в Египте, а вы даже на скором не сможете доставить сюда… Птах-создатель… Вы же русские?

Иван полез под кожаный передник. Выглядело это слегка неприлично, но никто не успел возмутиться.

— Секундочку… — там у него кармашек приспособлен, что ли?

На свет Божий явилась знакомого вида снежинка. Хрустнула. Интересно как долго связь устанав…

— Что на сей раз, племянник? — Голос русского императора звучал даже весело, что с непривычки слегка пугало. — Вы опять кого-нибудь оскорбили-унизили, или, не дай Бог, убили?

— Выше Императорское Величество, прошу прибыть к нам. Дело не терпит отлагательств! Точка прибытия…

— Личные покои фараона Атона Восьмого, если я не ошибаюсь. Пусть кто-нибудь снимет защиту, и мы прибудем.

Бегемотов папа вскочил, бросился к золотому, покрытому каменьями самоцветными жезлу и что-то повернул на нём. И, знаете, словно дышать легче стало. А я раньше и не замечал…

А потом я (да и не только я) мгновенно вытянулся по стойке смирно. Спина сама собой выпрямилась, подбородок вздёрнулся. В личные покои фараона изволил прибыть Император Всероссийский.

Два царственных собрата крепко обнялись, потом российский император что-то коротко спросил его на египетском, но папа жениха ответил на русском:

— Нет-нет! Они совершенно ни в чём не виноваты. Просто оказались не там,

где надо. У меня вскрылся такой нарыв, что не пожелаю никому. Думал после свадьбы, но…

— Что нужно? Мы теперь как-никак родственники…

Фараон вдруг сгорбился, словно разом состарившись на три десятка лет:

— Я даже не знаю, Андрей… Поможет ли нам хоть что-то?.. Вот, ребята пришли, — он обвёл нас рукой, — говорят, знают, как победить в битве пред лицом богов…

— Стоп! В битве? Коршун, ты опять во что-то вляпался? — император хохотнул. — Ни года не может прожить без… Да что там года, месяца! Я тебе потом дам почитать книжечку одну. За авторством, ты не поверишь, твоей невестки… Сон забудешь, пока не прочитаешь!

Однако, мне был задан прямой вопрос. Я прищёлкнул каблуками:

— Никак нет, ваше императорское величество. Ни в какую дуэль не вляпался. Ещё не вляпался, — поправился я. — Но надо ж Бегемоту… простите, принцу Джедефу помочь? Не по-христиански оставить его, тем более Екатерина…

— Что Екатерина? — пытливо поинтересовался император.

— Ну так любит же она его! — выкрутился я. Не стоило мне сейчас про свои догадки насчёт беременности озвучивать, ага. Потом проведешь полжизни в Кронштадском равелине, доказывая, что не верблюд. «А откуда ты мил человек узнал это, а?» Не-не-не.

— Ваше императорское величество, — шагнул вперёд Витгенштейн, — нами было совместно принято решение помочь Джедефу. Но настоятельно необходима ваша помощь.

— И какая же? — От ласкового тона Императора у меня все волоски на загривке дыбом стали.

— Нужен «Вещий Олег» и Айко. Завтра, прямо перед поединком! — отчеканил Пётр.

— Ого, у тебя запросы! Действительно, «Вещего Олега»? А потянете? Может сразу «Москву»?

— У нас нет вариантов. У Мина очень хороший шагоход. Хуже того, у Мина симпатия основной части аристократии и армии, и победа принца Джедефа, — он для убедительности кивнул на принца, — должна быть безоговорочной. Вариант «выйти в одиночку и героически умереть, оставив Екатерину Кирилловну безутешной вдовой»…

— Да уж, так себе вариант, — протянул император. — Откровенно говённый, чего уж там. А почему завтра шагоход, а не сегодня? Как же без обкатки?

— Так элемент неожиданности, — подал голос Сокол.

— Детских неожиданностей нам только не хватало, умники! — проворчал император. — Марш за мной. Удумали на незнакомой машине в бой выскочить…

БЕСЕДЫ В УЗКОМ КРУГУ

Итак, княжеский экипаж был уведён порталом — при содействии самого государя, естественно. А мы с Мишей Дашковым, Джедефом и Катериной остались в палатах фараона, изображать пребывание в высочайших гостях.

— Что-то мне за красавиц наших тревожно, — признался я. — Как бы ваши недоброжелатели не задумали нам через них отомстить. Нет, там, конечно, три морозницы, но мне за супругу всё равно тревожно.