Ком 10
Шрифт:
— Мы рады вас видеть! — Это, значицца, Бегемот в приветом выступает. Катерина просто стоит, улыбается. Хотя и видно, что устала. Ещё бы. Сначала этот официоз в Москве, теперь тут. Примученная, честно сказать.
В РУСЛЕ ТРАДИЦИЙ
Сама церемония, что удивительно, должна была проводиться под открытым небом. Занятно — почему? Столь богато у них тут понастроено, да и храмов проезжали несколько — однако ж вот так. Дивно.
На небольшом (по египетским меркам) каменном возвышении с плоской вершиной собрались, надо полагать, самые сливки общества. Нас, как приглашенных
Местные жрецы высокими голосами затянули тягучую песню. И довольно долго пели. И ничего не происходило. Однако напряжение толпы становилось всё более осязаемым. Чего ждём-то? Непонятность нервировала.
Вдруг вдалеке, в пустыне, показалась яркое пятно.
— О-о-о-о! — Взвыла толпа. Да, кажись, и на помосте тоже некоторые. А мы стоим переглядываемся.
— Приближаются. Дамы — самые сильные щиты, будьте готовы! — внезапно скомандовал Сокол.
— К бою? — негромко спросил Серго.
— Пока нет. Ждём. Петя, как твоё предчувствие?
Витгенштейн облизнул губы.
— Вот-вот что-то нехорошее будет. Нам ничего не угрожает. Только косвенно.
— Ясно. Действуем по обстановке, — кивнул Иван.
А у меня мысля проскочила — хорошо, что наши дамы в основном по морозу специалисты. Тут для египтян самая неудобная стезя. Они в основном по земле да по огню заточены. Ещё, правда, водники у них есть сильные, но мало их.
— Дашка, это накопители? — кивнул я на платье из бусин. На случай заварухи знать точно, на что рассчитывать.
— Да. Самые сильные выгребла. Если что, так бахну, всем тут мало не покажется, — напряженно вглядываясь в приближающееся нечто пробормотала Дарья.
— Пока только щиты. И Катерину прикрыть! — скомандовал Иван.
— Есть! — по-военному коротко хором ответили сёстры и Дашка. Есения промолчала, но руки её уже светились зелёным. А вы не думайте, что лекарь мало что в бою может. Возьмёт и сердце вам остановит. Или понос мгновенный обеспечит, ага. Повоюй-ка!
Я улыбнулся, и Мишка требовательно ткнул меня в бок локтём.
— Чего лыбишься, колись, пока не началось.
— Да представил Есению в облике карающем. Это ж ужас просто!
Он белозубо улыбнулся и фыркнул:
— Она может. Только не любит. Гиппократ и всё такое.
Пока мы перешучивались с Михаилом, стало видно, что светящееся пятно — это огромный… нет, не механизм. Зверь, похоже? Я только не мог пока понять, какой. Звериным взглядом всмотрелся…
А морда-то человечья! И паричок по египетской моде, ядрёна колупайка! С платочком!
Странная штука с телом как у гигантской кошки и вдобавок с крыльями на спине приближалась. Похож на этих… О! На грифонов с некоторых европейских гербов. Только с человеческим лицом. Ага.
— Сфинкс, — негромко проговорил Витгенштейн.
15. ВОТ ЭТО СКАНДАЛ ТАК СКАНДАЛ
КАК
Я глянул на Витгенштейна с уважением и самую малость с досадой. Вот же всезнайка!
Да нет, я, конечно, про египетские пирамиды и прочие мумии тоже в учебнике читал. Только я думал, что сфинкс (или как у нас Петька Ермоленко из класса упорно говорил «свинкс») — это такая здоровенная неподвижная дура, которая лежит себе в песках, в сторону какого-то созвездия таращится, а не вот так, чтоб рысью бегать да ещё на людишек собравшихся плотоядно поглядывать.
Впрочем, до смертоубийства и человеческих жертвоприношений пока не доходило. Возможно потому, что означенный свинкс тянул за собой огромную сверкающую колесницу — видом навроде тех, на которых мы приехали. Только была та колесница как бы полупрозрачной, по крайней мере барханы пустыни и редкие пальмы сквозь неё было видно. А в колеснице сидели… видимо, местные боги?
Сколько их там набилось, оставалось немного непонятным, поскольку были они тоже полупрозрачными и с лёгкостью проходили друг сквозь друга. По крайней мере, я сам видел, как здоровенный… э-э-э… кто-то с телом человека, но головой собаки прошёл сквозь такого же, только с головой птицы на плечах. Занятно придумано, ничего не скажешь.
— ВЫ ЗВАЛИ. И МЫ ПРИШЛИ! — пронеслось над пустыней.
Египетские жрецы (мордатые — вестимо, от слова «жрать»), словно только этого и ждали, затянули какую-то песню.
— Благословения просят. На брак, — негромко прокомментировал Дашков.
— Ты знаешь египетский? — повернулся к нему Сокол.
— Немного. Говорить, пожалуй, не смогу, но с пятое на десятое, смысл понимаю, — скромно похвастался Михаил.
— Хорошо хоть так. А то стоим тут, как кутята слепые. Ничего не понятно. Если что экстраординарное случится, ты…
— Внимание! — воскликнул Витгенштейн, и нас накрыл совместный щит. — Началось!
— Что? — завертел головой Иван.
— Смотри! — ткнул пальцем Петя.
От возвышения в сторону остановившейся полупрозрачной колесницы шёл человек. На её фоне божественного транспортного средства он казался гротескно ничтожным, но это, видимо, его совсем не пугало. Человек остановился метров в пятидесяти от лежащего льва-человека и, упав на одно колено, что-то громко закричал.
— Внезапно!.. — удивлённо пробормотал Дашков. — Говорит, что этот брак — позор, и что… э-э-э… нельзя, чтобы династию Крокодилов сменил Бегемот. Потому как бегемот — враг какого-то Ра.
Сокол потемнел лицом:
— А ещё какие новости?
— К сожалению, в большинстве цветистых оборотов разобраться не могу, но очень похоже, что всё в ту же тему. Падение династии, позор всему Египту.
— Я ему устрою позор, — зло выплюнул Сокол, — мало не покажется.
Однако действо продолжало развиваться. На колеснице вперёд вышел кто-то с головой крокодила на плечах. Что ж у них с головами-то не всё в порядке?
— Себе-е-е-е-ек! — закричали вокруг, и половина гостей свадьбы опустилась на одно колено. А некоторые — так и вовсе на два! Да ещё в песок лицами падать начали. Что ж вы делаете, египетские граждане? Этак у вас от парадной формы никакого вида не останется!