Колибри
Шрифт:
Глядя в пустоту дверного проема, мисс Абигейл ощутила всю безмерность оскорбления, нанесенного ему. На глаза навернулись слезы, она подняла руки к безмолвным губам. Ее тошнило от самой себя, она закрыла глаза, и ее охватила дрожь.
– Теперь он никогда не женится на мне. О Боже, через час об этом узнает весь город. Что мне делать?
Она дотронулась пальцами до висков и потерла их, потом крепко обхватила себя руками и начала раскачиваться вперед-назад, словно в преддверии истерики.
Джесси стоял в нескольких футах позади нее, не приближаясь и не пытаясь дотронуться до
– Очень просто... Выходи за меня.
– Что?! – Она повернулась к нему, словно не понимая. Потом внезапно засмеялась, заплакала, затряслась – все одновременно со странным привкусом помешательства. – Ох, вот радость-то. Выйти за тебя и всю нашу жизнь кричать, колотить, царапаться и пытаться взять верх друг над другом. Ох... – она снова истерично рассмеялась, – ох, это очень забавно, мистер Дюфрейн, – закончила она, вся в слезах.
Но Джесси не смеялся. Он был совершенно серьезен и с усилием проговорил:
– Да, иногда это забавно, мисс Маккензи, – забавно, возбуждающе, замечательно, потому что это наш способ заигрывать друг с другом. Когда я был далеко от тебя, я обнаружил, что скучаю по этому, поэтому я и вернулся, чтобы посмотреть, настолько ли ты хороша, как я тебя помнил.
– Ты намеренно вернулся, чтобы поссорить меня с Дэвидом, не отрицай этого.
– Я не отрицаю. Но я поменял свое мнение вчера вечером, когда мы говорили. То, что произошло сегодня, я сделал не по замыслу. Просто так случилось.
– Но ты... ты заманил меня в эту комнату, в это... в это кресло-качалку и... и...
– Но ты хотела этого так же сильно, как и я.
Правда по-прежнему была слишком страшной, чтобы мисс Абигейл могла встретиться с ней лицом к лицу, и она, как всегда, была смущена изменчивостью Джесси. Она не могла себе представить, какими мотивами он сегодня руководствовался. Абигейл обошла вокруг него и устремилась к ширме в углу.
– Для тебя это всего лишь игра, манипулирование людьми...
– – Это не игра, Эбби, – возразил он, следуя за ней до ширмы, и сказал в ее плечо, которое оказалось перед ним, когда она отвернулась от него.—Я прошу тебя выйти за меня замуж.
Абигейл с отвращением расстегнула манжеты.
– Хочешь, чтобы мы стали посмешищем всего города, – мисс Абигейл и ее дорожный грабитель!
Она повернулась к нему, дергая за рукава, и стала подражать говору уличных сплетниц.
– Ты помнишь? Ту парочку, которую застали за занятием любовью за день до свадьбы любовницы с другим мужчиной?
Она с раздражением сдернула корсет. Джесси подошел к ней поближе.
– Это само по себе говорит о том, что мы подходим друг другу. Ты отлично знаешь, что наслаждаешься со мной намного больше, чем с ним, или ты бы никогда не позволила мне зайти так далеко.
Она, придерживая одежду на груди, развернулась к нему.
– Как ты посмел предположить, что у меня было что-то с Дэвидом?! Мы ничего не делали – абсолютно ничего! Мы чисты, как свежевыпавший снег, и весь город знает это!
Они стояли нос к носу и пожирали друг Друга глазами.
– Кого заботит, что думает этот город? Что этот город для тебя сделал, кроме того, что обозвал старой девой, когда тебе было всего
– Убирайся отсюда, пока я переодеваюсь! – закричала Абигейл, отвернулась, перешагнула через свадебное платье и нагнулась вперед, предоставляя взгляду белые панталоны, более гофрированные, чем те, что видел Джесси на бельевой веревке. Его глаза заскользили по телу Абигейл вниз по притемненной впадине позвоночника, которая уходила в белый хлопчатобумажный пояс.
– Когда я уберусь отсюда, ты будешь идти со мной под руку, одетая в это дорогое зеленое пальто, за которое платил и я, и, посылая этот город к чертям, мы сядем на мой поезд!
Абигейл дернула через голову нарядный лифчик. Она посмотрела вниз, чтобы завязать тесемку на поясе, и Джесси увидел нежные волоски сзади на ее шее.
– Ты еще не потратил свои деньги, так? – она бросила через плечо короткий, пренебрежительный взгляд. – Ну так вот, ты наткнулся на вещь, которую не сможешь купить! – Она надела нижнюю юбку и застегнула ее на поясе.
– Купить тебя! – закричал Джесси, – Я не хочу тебя покупать. Я хочу, чтобы ты была свободна в своем выборе! Ты должна свободно выйти за меня, потому что ты этого хочешь.
– Ты спланировал этот фокус с обольщением сегодня, и не говори мне, что это неправда.
Она потянула блузку с верхнего края ширмы и просунула руки в рукава.
Джесси потянулся, обхватил ее двумя руками за грудь и притянул спиной к своему напряженному телу. Она преднамеренно осталась равнодушной к этому, словно не заметила его прикосновения кроме момента, когда она оттолкнула в сторону его руку, чтобы застегнуть пуговицы на блузке.
– Значит, мы в расчете, Эб? – спросил он, прижимаясь ртом к волосам у нее за ухом. – Разве ты однажды не спланировала мое обольщение? Только ты в нем преуспела, а я не смог... до конца.
Он вдыхал аромат роз, шеи и страстно ласкал ее грудь, наконец, пробудив в ней желание бороться. Она отталкивала его, но Джесси только сильнее сжимал ее, целуя ее затылок и скользя рукой вниз по животу. Они сцепились, в воздухе мелькали локти, ширма рухнула на пол.
– У тебя самые бесцеремонные способы ухаживать! – орала она, оттягивая его руки за запястья, но он тогда обвил Абигейл за талию и крепко прижал к своему возбужденному телу.
– Чувствуешь? Скажи мне, что ты не хочешь этого? Скажи, что я не знаю, что для тебя лучше?
На мгновение она сникла. Джесси ослабил объятие, она вырвалась и повернулась к нему:
– Откуда ты можешь знать, что для меня лучше, если я сама не знаю?
Она покосилась на дверь, которую Дэвид оставил открытой.
– Тогда, я думаю, пришло время мне показать тебе, – сказал он тоном, в котором смешались угроза и нежность, и сделал шаг к ней.
Сердце Абигейл бешено билось. Она была смущена лавиной чувств, которые Джесси всегда пробуждал в ней. Они смотрели друг на друга, как коты в мае, начав медленно, очень медленно кружить, пока Абигейл не оказалась ближе к двери. Она внезапно повернулась и бросилась к ней, но Джесси быстро захлопнул ее прямо перед носом Абигейл. Широко раскрыв глаза и задыхаясь, она попятилась. Каждый нерв ее тела, казалось, пульсировал.