Колибри

Спенсер Лавейл

Джесси прижался спиной к двери и схватился за дверную ручку. Он ничуть не запыхался и стоял, заложив ногу за ногу. Он родился с этой расслабленной позой. Улыбка коснулась уголка его губ, а веселые глаза в коричневую крапинку оценивающим, знающим взглядом осматривали Абигейл. Раздался его мягкий, вкрадчивый, соблазнительный голос.

– Ты знаешь, что мы сделаем это снова, правда? Устроим старые заигрывания, которые нам так нравятся. Мы всегда так начинаем, Эбби, – я преследую, ты отбиваешься. Но это не драка, и ты это знаешь, потому что в конце концов выигрываем мы оба. – Он медленным движением отнял плечи

от двери. – Иди же ко мне, моя кошечка-чертенок, – закончил он хриплым шепотом, – потому что я уже очень давно подкрадывался, и настало время прыгнуть.

Ей нравилось это, она предвкушала сладостный поток чувств, который возбуждал ее как ничто другое. Ее грудь напряглась, глаза засверкали, но как настоящая кошка она зашипела:

– Давай-давай! Сделай так! Женись на мне! И что тогда? Терпеть это все до конца жизни?

Ухмылка Джесси стала более откровенной.

– Ты чертовски права, – сказал он низким голосом.

– Ох, ты... ты...

Но ему надоело ждать.

– Проклятье... – пробормотал он и – прыгнул! Он ухватил запястья Абигейл и свирепо скрутил ее, стукнув спиной о закрытую дверь. Джесси взял ее за подмышки, и Абигейл ощутила, что ее ноги оторвались от пола. Широкие ладони Джесси смяли ее грудь, его губы – ее губы, и он держал ее, свою пленницу, заставляя извиваться в спазмах желания, нахлынувших на нее под умелым языком Джесси.

Чувства бушевали в ее душе. Джесси бушевал над ее телом. Дыша как ураган, осыпая поцелуями, Джесси пригвоздил Абигейл своим неистовым языком к двери. Наконец он освободил ее рот и посмотрел темными, буйными глазами ей в лицо.

– Проклятье, Эбби, я люблю тебя. Я говорил, я люблю тебя, не за Дэвида, а за себя.

Она не могла говорить. Оба внезапно поняли, что Джесси все еще держит ее, прислонив к двери. Он позволил ей съехать медленно вниз, и последняя заколка упала на пол. Когда ее пальцы коснулись пола, Джесси продолжал легонько придерживать ее, вглядываясь в глаза в поисках сердечного согласия.

– Что скажешь, Эбби?

Ее глаза, обрамленные копной распустившихся волос, сверкали от смущения.

– Как я могу выйти за мужчину, которого боюсь, который швыряет меня прямо на дверь?

Лицо Джесси омрачилось болью, он опустил руки от груди к талии и нежно ласкал.

– О Боже, разве я сделал тебе больно, Эбби? Я совсем не хотел.

Он поцеловал ее в одно веко, потом в другое, потом отстранился, чтобы посмотреть в ее голубые глаза. В его голосе звучала такая мука, которой Эбби никогда не слышала.

– Ты действительно боишься меня, Эбби? Тебе незачем меня бояться. Я всего лишь хочу сделать тебя счастливой, заставить тебя смеяться, может быть, стонать... но не от боли. А от этого...

Он опять закрыл ей глаза своими губами, потом прикоснулся к носу, щеке, вдоль изящной скулы к подбородку и, наконец, припал к губам, которые уже открылись. Руки Джесси легли на плечи Абигейл и сжали их так, что Эбби подумала, что он сломает ей кости. Но рот Джесси был полной противоположностью его рук – мягкий, нежный, теплый язык Джесси легко скользил по губам, потом по зубам и затем передвинулся к уху, в которое Джесси прошептал:

– Признай это, Эбби, ты этого хочешь. Будь честна со мной и сама с собой.

– Как я могу быть честной, если ты так вцепился в меня? Джесси, я не могу даже

думать.

Он опустил руки и стал так нежно гладить Абигейл, словно все еще боялся, что она убежит. Вглядываясь в лицо Абигейл, Джесси большим пальцем поглаживал ее груди.

– Эбби, ты говорила, что кричала в пустых комнатах, когда я уехал, пытаясь освободиться от меня. Это тебе ни о чем не говорит?

Ее глаза наполнились мольбой, но Джесси не отпустил ее. Вместо этого, тепло его пальцев просочилось сквозь слой хлопка к коже Абигейл. Руки Джесси оказались внутри блузки, и большой палец, двигаясь, возбуждал Абигейл.

– Я так запуталась, – сказала она дрожащим голосом, закрыв глаза и устало прислонившись головой к двери.

– У тебя есть такое право. Я совершенно не такой, каким должен быть подходящий для тебя человек, как тебе говорили всю жизнь. Но я подхожу, Эб, подхожу.

Абигейл покачала головой и сглотнула:

– Я не знаю, я не знаю.

– Нет, знаешь, Эбби. Ты знаешь, какую жизнь мы будем вести. Мы подходим друг другу во всем, чем бы ни занимались. В разговоре, в споре, в занятиях любовью, в размышлениях... и дурачествах. Эбби, ты боишься, что тебе опять будет больно? Это Дэвид так сказал?

Она открыла глаза и посмотрела через его плечо на кружевную занавеску на окне и снег за окном.

– Я сделала больно Дэвиду, и очень больно.

Ноздри Абигейл затрепетали, глаза закрылись.

– Может быть, ты должна была это сделать ради собственного спасения.

– Нет, никто не заслуживает такой боли.

– А ты, тринадцать лет назад? Она снова посмотрела ему в глаза.

– Я не могу успокоить свою совесть, сказав, что за несправедливость надо платить несправедливостью.

– Тогда позволь мне разделить с тобой стыд, который ты испытываешь, причинив Дэвиду боль. Какого черта, я даже могу выйти на улицу и извиниться перед ним, если от этого тебе станет легче. Ты хочешь, чтобы я это сделал, Эбби?

– Слезы внезапно обожгли ее нос. Слезы из– за потери Дэвида, из-за преданности этого человека. Она почему-то поверила Джесси и подумала, что он действительно встретится с Дэвидом и извинится. В конце концов, Джесси был человеком, который достигает того, что хочет, любыми средствами. Абигейл вдруг почувствовала, как сильно он ее хочет. Замерев у двери, она позволила ему убеждать ее, и ей было сладостно видеть перед собой его смуглое лицо и руки по сторонам от ее головы, которыми он оперся о дверь.

– Перед нами целая страна, Эбби. Ты можешь выбрать любой город, в каком захочешь жить. Я привезу тебя в любое место. Хочешь жить как жена железнодорожного магната в одном из особняков Колорадо Спрингс – хорошо. Будь по-твоему. Ты называешь место, и мы едем. Как насчет того, чтобы начать с Нового Орлеана? Я покажу тебе океан, Эбби, и познакомлю с семьей. Ты всегда хотела посмотреть океан, ты говорила мне. Ты даже попыталась принести его частицу сюда, построив окно а-ля Кейп– Код в обувном магазине, а я отвезу тебя в Кейп-Код посмотреть на настоящие окна, если ты захочешь. – Его глаза были искренними. – Эбби, я не хочу покупать тебя, но я бы купил, если бы мог, я богат, Эбби, и что в этом плохого? Что плохого в том, что я хочу потратить свои деньги на твое счастье? Я обязан тебе своей жизнью, Эбби, так что позволь мне дать тебе...