Кольцо Афродиты

Юдовский Михаил Борисович

– Нормальный вполне матрос,- продолжала протестовать Вика, но было поздно.

Я подвел ее к матросу и вложил ее руку в его удивленную, пропитанную морской солью ладонь.

– Рекомендую,- сказал я.- Удивительная женщина!
– и, отойдя на пару шагов, добавил:- Вы хорошо смотритесь вместе.

– Пойдем в кино,- сказал матрос Вике.

– Давай,- откликнулась она.

И я ушел. Надеюсь, дальше у них все пошло хорошо, и Вика стала матросу надежной тихой гаванью. "Ведь главное - никогда не

терять надежи",повторил я про себя. Вообще-то их дальнейшая судьба меня мало волновала.

Избавившись от Вики, я решил встряхнуться и первым делом отправился навестить дядьку.

Дядя Володя открыл мне мрачный и по пояс голый.

– Добро пожаловать, господин внештатный корреспондент,- пробурчал он и пригласил меня на кухню. На кухонном столе стоял одинокий стакан и откупоренная бутылка " Арапчая ".

ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ "Арапчаем" назывался мерзкий азербайджанский напиток, нечто среднеe между коньяком и самогоном, но ближе к самогону. Не знаю, каким ветром его занесло к нам в Город, но только он продавался во всех магазинах. Продавался, но не покупался. Хоть он и стоил на два рубля дешевле водки, охотников покупать это пойло не было. Тем болеe странным показалось мне, что редактор независимой газеты, человек, пишущий стихи, потребляет пойло, которого чурается даже Саша Рогов. Это было по меньшей мере странно.

(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ )

– Это по меньшей мере странно,- заметил я дядьке.- Даже Саша Рогов чурается этого пойла. А ты что, пьешь?

– Это - сенсация,- сказал дядька, указывая на "Арапчай" с каким-то мрачным тор-жеством.

– Это - говно,- возразил я.- Я как-то раз попробовал, так что знаю. о чем говорю.

– Вот это говно и есть сенсация,- фанатично настаивал дядька.

Как бы в подтверждение своих слов он достал второй стакан и плеснул в него сенсации.

– Садись, племянник, будем жрать говно напару.

Устоять против такого приглaшения было трудно, и я не устоял. Мы сели и выпили по стаканчику. Дядька помрачнел еще сильнеe.

– Это нужно опубликовать,- заявил он.

– В качестве рекламы?- удивился я.

– В качестве ПОДОЗРИТЕЛЬНОЙ сенсации!
– дядькины глаза зажглись журна-листским блеском.

– И какие у тебя подозрения?

– Ты, племянничек, совсeм отстал от культурной жизни Города. Ты в винном-то давно бывал?

– Давно,- со вздохом припомнил я.

– Ну, вот видишь, а еще корреспондент...

– Так в чем сенсация?

– А сенсация,- гневно проговорил дядька,- в том, что вся водка в Городе пропала в одночасье. И вместо нее везде стоит виновник торжества!- его обличительный палец уперся в бутылку с " Арапчаем ".

– Как это - пропала вся водка?- испугался я.

– Ага, проняло! Вот так вот и пропала.

– А почему?

– А вот это

тебе и предстоит узнать,- дядька разлил по-новой.- Займись этим как следуeт,- велел он.- Это должна быть сенсация. Бомба!

Мы невесело прикончили бутылку, и я, нацепив черные очки, ушел на задание.

В первом же магазине меня невежливо послали на хуй.

Я показал журналистское удостоверение и сказал:

– Егор Иродов. Пресса. Почему у вас нет водки?

– Идите на хуй, Егор Иродов,- ответили мне.

На это я объяснил, что я уже на хую, только ножки свесил, и удалился.

После такой неудачи я решил отправиться в Центр и попытать счастья там.

На Проспекте я встретил кузена Димона и его группу подопытных кришнаитов.

– Димон и вы, кришнаиты,- обратился я к ним.- Сенсация! Водка из магазинов счезла.

Kришнаиты равнодушно пожали плечами. Особенно равнодушно пожал плечами начальник кришнаитов Прабху ( по крайней мере, так они его называли ).

– Да не пропала она,- сказал Димон,- А переместилась. Закон сохранения материи знаешь?

– Не знаю я ваших кришнаитских законов,- огрызнулся я.

– А Михайлу Ломоносова знаешь?

– Ломоносова - знаю,- говорю.- Пили вместе. Так куда водка переместилась?

– В коммерческие ларьки,- объяснил Димон.- И стоит она там - четвертной бутылка.

Я присвистнул.

– Откуда у тебя такие сведения?- удивился Прабху.

Димон смутился.

– Димон - кришнаит нахватанный,- вступился за кузена я.

Кузен кинул мне благодарный взгляд. Я выудил Димона из толпы и повлек за собой.

– Покажешь, где водка,- коротко сказал я.

– Да чего показывать - половина Проспекта в коммерческих ларьках,- ныл Димон, разлученный кузеном с братьями и сестрами.

Ларьков на Проспекте и в самом деле появилось много. Мы подошли к одному из них. Я снова полез со своими корочками " Пресса ".

– Почем,- спрашиваю,- водка?

– Читать умеешь, пресса?- ответил мне молодой жлоб из ларька.

– Неужели двадцать пять?- притворно удивился я.

– Молодец, умеeшь,- похвалил меня жлоб.

Я возгордился, но взял себя в руки и задал следующий вопрос:

– А кто ее поставляет?

– Уходи отсюда,- неожиданно разозлился жлоб.

– В смысле - на хуй?- уточнил я - Вот-вот,- обрадовался жлоб.
– На хуй.

– Трудная жизнь у нас, корреспондентов,- пожаловался я Димону.- Все тебя посылают..

– Да ты сам напросился,- подметил Димон.

– Верно подмечено,- вздохнул я и проронил слезу.

– Ты чего плачешь?- удивился Димон.

– Как же мне не плакать,- говорю.- Водки ж теперь не купишь.

– Ну и слава Кришне!

– За что, за " Арапчай "?

– За что?

– Чичас купим - узнаешь.