Кольцо Афродиты

Юдовский Михаил Борисович

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ ...После смерти Казинаки возмущенные афинцы закопали Афродиту (не развратную богиню, а безрукую статую), лишь обрубленные руки возле дома Казинаки на земле лежать остались, удивляя всeх прохожих. А о ту ж о саму пору шел по городу Афины хитроумный перс Галушкин (так его назвала мама за пристрастие к мучному).

Шел по улице Галушкин и свистел мотив персидский, а за ним бежали дети и в него швыряли сдобой. Был Галушкин храбрый воин и купец умелый, хитрый, он в Афины прибыл с целью - чтоб изделий ювелирных раздобыть себе побольше (ими славилась Эллада), кошeльком иль ятаганом. Вот шагает перс Галушкин, вдруг -

конем его за яйца!
– на земле он видит руки, неприделанные к телу, и одна другой красивей, и на ней блестит колечко. " Ах, конем меня за яйца!
– восклицает перс Галушкин.
– я глазам своим не верю - на земле я вижу руки! Неприделанные к телу! И одна другой красивей! И на ней блестит колечко!" Огляделся перс Галушкин и нагнулся за рукою, и еще раз огляделся (знал про странности Эллады). Поднял руку перс Галушкин и стащил с нее колечко, и надел себе на палец, и помчался прочь вприпрыжку, потому что в подворотне он заметил педерастов (ими славилась Эллада). "Стой, проклятый перс Галушкин!
– закричали педерасты.
– Мы тебя еще поймаем! Нас в Элладе очень много, нами славится Эллада!" Только перс уже не слушал, и откуда силы взялись!
– мчался перс, не разбирая ни дорог, ни выражений, от Афин до Марафона он бежал от педерастов, прибежал и тут же умер, а кольцо помчалось дальше через реки и овраги, через горы и пустыни во дворец княжны персидской. Та колечко подобрала, на мизинец нацепила и промолвила печально: " Видно, умер перс Галушкин, но от педерастов спасся."

(КОНЕЦ ЛИРИЧЕСКОГО ОТСТУПЛЕНИЯ)

– Ну, с тобой каши не сваришь, - заявила мне Лена, отстраняясь от меня посредь ночи.

– Была,- говорю,- охота, с тобой кашу варить.

– А чего ж звал тогда?

– Думал, ты коржиков хочешь.

– Дура я была,- говорит Лена,- что с тобой пошла.

– Блядь тупая,- поправил я.

– Козел ты!
– обиделась Лена.

– Да ты ж сама...

– Я думала, тебя это возбудит.

– А на самом деле ты не тупая?

– И не блядь. Я в школе хорошо училась!

– Похвальные листы имеeшь?
– поинтересовался я.

– У меня золотая медаль!

– А ну, покажь!- не поверил я.

Лена засунула руку под одеяло, достала золотую медаль и покачала ею перед моим носом.

– Так ты тоже на блесну ловишь!
– догадался я.

– Чо?

– Говорю, блеснишь!

– А?

– Тьфу, с тобой разговаривать,- сказал я - Тьфу, с тобой трахаться! Что я, по-твоему, учительница?

– По-моeму, -говорю,- нет. Знаешь, кто ты?

– Кто?

– Блядь тупая.

Лена сузила глаза и зашипела.

– Але, Писатели, запускайте Дину!- крикнул я.

В дверь поскреблись.

– Заходи, Дин,- сказал я.

Дина вошла.

– Я, кажется, не вовремя?- спросила она.

– Ничего, ничего,- говорю.- Мы уже закончили.

– Если это можно назвать закончили,- горько рассмеялась Лена.

– А мы так и не начали,- вздохнула Дина.

– Так начнем!- говорю.

С этими словами я поставил Лену к стене, накрыл ее пледом и уложил Дину рядом с собой. За стеной послышалось грустное мычание - то покинутый всeми Димон пел невеселые кришнаитские песни. Лена зло рванула с себя плед, зыркнула на нас исподлобья и ушла к Димону, хлопнув дверью. Вскоре мычание за стеной прекратилось.

Дина прижалась ко мне.

– Мне очень плохо,- сказала она.

– Даже рядом со мной?-

удивился я.

– Не, с тобой мне хорошо.

– Ну, так молчи и не мешай...

– Подожди,- сказала вдруг Дина.

– Кота,- говорю,- нет.

– Я боюсь.

– Меня? Я не страшный.

– Я боюсь, что мне будет больно.

– Ты что,- говорю,- целка?

– В сущности,- отвечает она,- да.

– А чего же,- говорю,- тебя на Вокзал занесло? Электричку ждала?

– Почему электричку? Поезда.

– Как Анна,- говорю,- Каренина?

– В сущности,- отвечает,- нет. Я бабушку встречала из Симферополя.

– А твоя бабушка тоже коржики печет?

– В сущности, нет.

– А чего ж ты ее встречала?

– А она из Симферополя.

– Бедная,- говорю,- бабушка. Приедет, а внучки нет. Она к упырям вокзальным:

где, мол, моя внучка? А те ей: Егора Иродова знаете? С ним ушла. Тут бабушка отбросит свои симферопольские корзинки и поскачет через весь Город, подобрав юбки.

– Какие юбки?- удивилась Дина.

– Да уж известно какие. Наверное, валялись какие-то юбки на Привокзальной площади, и твоя жадная бабушка их подобрала.

– Зачем?

– Да уж известно зачем. Тебе в подарок из Симферополя. А теперь помолчи, а то так никогда и не лишишься своей девственности.

Угроза подействовал,и Дина замолчала.

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ Тамара Ротозеeва И бабушка Пузякина Играли возле облака В загадки с подковырками Ответь-ка мне Пузякина Сказала Ротозеeва Зачем во рту у лошади Воняет апельсинами Обиделась Пузякина Схватила Ротозеeву За накладные волосы Да мордою об солнышко А солнышко осыпалось Печальными осколками Куда-то во Всeленную И тут настала тьма.

(КОНЕЦ ЛИРИЧЕСКОГО ОТСТУПЛЕНИЯ )

И тут настала тьма, и во тьме кто-то постучался в окно.

– Это к тебе,- сказал я Дине.- Бабушка твоя приехала.

– Какая бабушка?- слабо спросила Дина, не в силах оторвать голову от подушки.

– Известно какая... Из Симферополя.

– С чего ты взял?

– А вот иди и сама посмотри. Она в окне.

Дина встала с постели, завернулась в простыню и подошла к окну (я, кстати, живу на первом этаже ).

– Диночка,- раздался голос бабушки.- Смотри, внученька, что я тебе привезла из Симферополя!

Саму бабку было по-прежнему не видать, но в окне, как знамена взметнулись подобранные у Вокзала юбки.

– Поздно, бабушка!
– воскликнула Дина.- Я уже не целка!

Бабушка схватилась за сердце, заголосила, тряся юбками. Чтоб хоть как-то ее успокоить, я высунулся по пояс из окна и предложил:

– Коржиков не хотите?

– Давай, Иродов!
– старуха выхватила у меня из руки коржик, впилась в него зубами, а когда она раскрыла рот, зубы остались торчать в коржике; и не зубы даже, а вся встaвная челюсть (что лишний раз говорит о привязанности наших Aвторов к этому литературному объекту).

Не зная, на ком сорвать злость, старушка запустила коржиком в случайно прогуливающегося мимо кота Тихона.

– Вредная какая бабка,- заметил Тихон.- Из Симферополя, небось?

– Ступай, бабушка!
– закричала Дина.- Мы спать будем, а ты ступай.

– А если хотите - оставайтесь,- радушно предложил я.- У нас тут сосед-пенсионер, Сидорычем зовут, пидер страшный, он вас полюбит.

– Уй, Гоша, пидер!
– завизжал из своей комнаты Сидорыч.- Ты, я чувствую, меня не любишь! Все маме расскажу!