Кольца Лины
Шрифт:
Я только вздохнула. Ола пытается мне объяснить, что у парня спермотоксикоз? И что, мне надо преисполниться к нему сочувствием? Поняв, наверное, по выражению моего лица, что от сочувствия я по-прежнему далека, Ола добавила:
— Ему тогда семнадцать было. Девушку одну любил, из именьской семьи. Всем подходили друг дружке. Хотел помолвки с ней, да отец не позволил, ради будущего родства с Клаями. Ее тогда же замуж выдали, уже двоих детей растит. Семь лет с тех пор прошло, а свадьба у Вана только будущим летом, мать невесты и слышать не хотела, чтобы раньше. Оно и правильно, о здоровье дочки печется, кому же еще, как не ей.
Верно, это кое-что объясняло. Папаша-имень, получается,
— Главное, не допустить, чтобы лир Ван до тебя добрался, до того, как имень вернется. Дин ему такую обиду вовек не простит. Тогда плохо будет. А так… глядишь, и наладится. Отец ему разум вправит, он может. Я поэтому Вану капельку кое-чего в вино добавила, поспит подольше, — она мне подмигнула.
Ох и Ола! Последняя новость меня просто потрясла — приятно потрясла. Что козла-барчука в ближайшее время можно не бояться, я и так уже поняла. Но узнать, что это неслучайно — неожиданно, да…
— Да будет все по воле провидения, девочка, — вздохнула Ола.
Она сама аккуратно сложила мою одежду, подала полотенце, когда я вымылась, и помогла влезть в сорочку, потом распутала ею же сооруженную прическу и расчесала мне волосы, заплела их в тугую косу.
На сундуке лежала длинная плеть, сплетенная из цветных кожаных полос — не та, что видела у Дина днем, та была явно длиннее и других цветов. У него их много, наверное, этих плеток — любимые игрушки. Хотя, конечно, в самом деле — оружие, а не игрушки. Да, я же знаю, в умелых руках это — оружие. Некоторые тут носят мечи, а Дин — свернутую плеть на поясе. Дедушка ленны писал, что каждый знатный мужчина тут — мастер меча. Дин не знатный и ему не полагается меч, поэтому он — мастер плетки. Возможно, это бывает круче, потому что плеть длиннее… а впрочем, я не знаю. Зависит от мастера?..
Я взяла плеть, развернула. Почему Дина вообще наказывают таким образом? Лира Вана ведь — не наказывают? Решила спросить у Олы — поймет, ответит? Хлопнула себя по спине, показала не плеть, изобразила пальцами вопрос.
— Что? Что ты?.. — Ола рассмеялась. — С ума сошла, девочка? Положи эту штуку.
Она не поняла. Я постаралась показать жестами, что вопрос в другом.
— Что?.. — Ола наморщила лоб.
Минут пять я гримасничала, пытаясь донести до Олы свою мысль, и, наконец, до нее дошло.
— Почему с Дином так поступают, да? — она вздохнула. — А за непокорность. А что, имень — он в своем праве. Чтобы хоть так от него послушания добиться. Имень — добрый человек. И знаешь, что? Дина он никогда сам не бил, и приказа такого не отдавал. Это всегда лир Гарт, управляющий, распоряжался, а именя при этом и в замке не бывает, вот как сейчас. И Дин твой каждый раз прекрасно знает, на что идет, поняла? На именя он не злится. Вот увидишь, вернется — на охоту вместе поедут. А почему так — я не знаю, девочка, — она отвела глаза. — А еще знаешь что? Говорят ведь, что он сын ниберийской ведьмы. Слышала, небось? Где-то она живет, мамаша его. Так вот, ниберийка, если узнает, что сына обижают, ох как наказать может. Их лучше не сердить. Хоть он и не растят сами своих мальчишек, а все равно их оберегают. Так говорят. Может, в этом все дело? Боится имень рассердить свою ниберийку, очень это аукнуться может.
Это объяснение меня и вовсе повеселило. Что, сам имень Дина только по головке гладит, а наказывает чужими
— Ладно, хватит нам болтать, муж твой вот-вот явится! — она всплеснула руками. — Доброй вам ночи, и не забудьте хорошо запереть дверь!
Таз с водой она унесла с собой. А я присела на кровать и стала ждать. Законного мужа, вот так вот. Между тем, в душе у меня царил полный раздрай: хотелось поскорее увидеть Дина, но я вовсе не чувствовала себя новобрачной, слишком испереживалась за день, и совершенно не хотела никакой брачной ночи. И вообще, так замуж выходить — это же не считается!
Ничего, он придет, и мы… что-нибудь решим.
Конечно, он скоро пришел. Сразу задвинул запор на двери, приблизился ко мне, как-то неловко улыбнулся.
— Все в порядке? Ты очень огорчена, что так вышло?
Я качнула головой — нет, конечно нет. Но не ожидала такого вопроса. Ведь он сам, наверное, даже рад? Он этого хотел. Теперь я по праву ему принадлежу, я его жена.
Огорчена ли я? Да, наверное. Я ведь тут жить и детей растить не собираюсь. По крайней мере, пока не буду совершенно убеждена, что иного выхода нет совсем. И я не хочу обманывать Дина. Вот ему уж точно не хотелось бы навредить! А разводов здесь нет, верно? Я про них не слышала, по крайней мере. И мы с Дином в этом мире связаны друг с другом навеки.
Он осторожно погладил меня пальцем по щеке, тронув выбившуюся прядку.
— Ты огорчена. Не надо. Если я не буду рядом, я не могу тебя защитить. А мне хочется.
И опять — эта улыбка, которая словно царапает мне душу.
Я кивнула, погладила его по щеке. Спасибо, Дин.
— Это возможно, только если бы мы поженились, — он перехватил мою руку. — Так что, получилось, как лучше. Я поначалу и надеяться не мог, что так повезет, тебя отдали за меня, могли бы другого кого выбрать, раз уж решили тебя замуж… Повезло. А меня не бойся, мне от тебя насильно ничего не надо.
Я бы сказала — спасибо, Дин, что выручил! Тогда я тоже рада, что так удачно вышло!
Я была не рада. Все запуталось.
Нас поженили в качестве издевательства, дурачка и дурочку, еще бы, как смешно. Лир Ван, должно быть, просто не смог упустить возможность сделать такую пакость ненавистному братцу-бастарду, заодно освободившись от мифических обязательств заботиться о моей девичьей чести. Насильно связал кровного брата с жалкой, тупой, ущербной девкой — ах, как весело! Они же, братья, друг друга ненавидят, да, как тут не повеселиться? А экономка с Дином живо сообразили, что из этого можно извлечь. Или Дин первый сообразил? Без разницы, главное, что молодой имень сам же угодил во все ловушки своего замечательного плана. Если бы Нона его не настращала выдуманными неприятностями, и если бы не свадьба, чем бы он занимался сегодня, когда делать нечего? Наверное, захотел бы пощупать меня немедленно, и не представляю, как бы я этого избежала. Если только совершенно случайно не удалось бы прибить его чем-нибудь тяжелым. И это был бы крайне плохой вариант развития событий.
— Нас должны оставить в спальне вдвоем, хоть ненадолго — иначе не по закону. Наверное, за тобой придут через час. Я думаю, все же придут, кто-нибудь да вспомнит, что надо выслужиться перед Ваном. Но не бойся. Сам Ван дрыхнет, так что не станут настаивать. Уйдут. А завтра придумаем что-нибудь, поняла?
Я поняла. Недаром Ола напоминала — заприте дверь! От нас еще не отстали, хотя бы до утра. Но мы тут одни, а дверь заперта, тяжелая дверь из толстых досок, и задвижка такая надежная на вид, кованая. Мы — одни…