Кольца Лины
Шрифт:
— А имень велел ему целый час на крыше сидеть, — сказала Вейла, — сказал, раз сын такой неумеха, что с ним невесть кто так легко управился, то ему на крыше самое место.
— И так друг друга не любили, а тут и вовсе, — вздохнула тетушка Ола. — Зато пряников им за драку поровну отвесили, по справедливости.
И знать не хотелось, что это были за пряники.
— А кто такой Дин? — пискнула девочка.
— Да никто, приемыш именьский. Вот что, девка, — начальница обратила взор на меня, — Нона со всех сторон права. Ты, не знаю уж в кого, но обликом вылитая вельдка-северянка, молодой имень на таких особенно падкий. А что немая — так это ему только понравится. Он приедет — ты сиди в кухне. Поняла?
Я кивнула.
— А Дин, говорят — сын ниберийки. Ниберийки своих мальчишек
— Пустое болтают, ты больше слушай, — отрезала тетушка Ола.
К чему это относилось, осталось неясным.
Мыть полы в кухне меня не заставили — да я от Олы иного и не ждала. Допив ягодник-глинтвейн и поболтав еще немного, мы принялись за дела, и до вечера варили, пекли и жарили. Иногда в кухню забегали служанки и сообщали новости — прибыли еще стражники, прибыл посыльный от князя, прибыл городничий со своими людьми, допрашивали слуг, портных и стражу и шерстили весь замок. Раз явился незнакомый стражник за "Камитой, которая последнее время отиралась около сыроварки Ниллы" — то есть за мной.
— Да она дура и немая, зачем она вам? — крикнула тетушка Ола. — Ты понял, любезный? Она тупая, как табуретка, о чем с ней говорить? Ну, смотрела за ней Нилла, должен же кто-то за дурой смотреть. Иди себе, некогда нам тут, — она сама захлопнула перед стражником дверь.
А я, конечно, ничуть не возражала против такой лестной характеристики.
Всем прибывающим и отбывающим надо было обеспечить какой-никакой перекус. Корзины с хлебом, чаны с мясной кашей и пряным ягодником пустели поразительно быстро. У меня сложилось впечатление, что одну сбежавшую девушку уже ловила если не вся Винета, то все княжество — точно. Покуда безрезультатно. А вечером в замок явился молодой имень лир Ван "со товарищи". Прибыл и прибыл — если поначалу было немного любопытно, что же это за тип такой, которым меня пугают, но потом стало совершенно безразлично, я беспокоилась лишь о том, чтобы тесто подошло как надо, да чтобы вовремя начистить овощей и порезать мясо. Мы сбивались с ног. И все же ночь пришла, и меня отпустили до утра.
Спать? О, да. Я хотела только спать, и больше ничего. Я думала о том, что хочу спать, идя через площадь в тот длинный дом, где у меня теперь было тайное место для занятий. Голову низко повязала платком, который нашла в кухне — потом верну на место. На площади — факелы горят, и как никогда людно, много чужих. Тетушка Ола велела мне спать в кухне, указала место за занавеской, но я дождалась, пока она уйдет, и сбежала. Эх, кофе бы, чтобы взбодриться! Соскучилась по кофе. С Дином не договорилась, так что урока не будет — и хорошо, просто почитаю. В тетради дедушки осталось еще много непрочитанных страниц, и терять сегодняшний вечер я была не намерена. Их мало осталось, этих вечеров…
Я привыкла так думать — что их мало осталось. На самом деле, видимо, у меня их теперь сколько угодно — вся осень, грядущая зима, потом весна и… не знаю. Но пока я старательно прогоняла такие мысли. Они, мысли, разбегаться не желали…
Все равно, уж летом я сбегу отсюда любым способом. Может быть, с Дином. И у нас двоих это получится лучше, чем у него одного. И я непременно найду способ уйти в мой мир, а он… А он? А он останется. И сердце почему-то сжималось оттого, что я понимала: мы рыбы из разных водоемов. Он морская рыбка, я пресноводная, и вместе нам не быть.
Фор, спящий на своем обычном месте, почуяв меня, вскинулся, махнул хвостом. Я потрепала его по шее, как старого знакомого, и зашла в дом. Комната Дина ждала меня, засов задвинулся с легким шорохом, замок на сундуке довольно звякнул, а сверчок в углу умолк ненадолго, но тут же принялся дальше выпиливать свою незатейливую мелодию. Вот она, тетрадь, у меня в руках, открылась на страницах, прочитанных в прошлый раз — про отсутствие религии, Провидение и монастыри. Дальше, я помню, читать нечего, надо пролистать. Ага, вот…
"С удивлением обнаружил, что здесь имеется еще один вид письменности, точнее, это конечно, не письменность, но способ передачи информации, причем доступный лишь посвященным.
Я чуть ни подпрыгнула на своей скамейке. Бусы?!
"Дело было так: меня мучил нудный кашель, и отвары Занниты не помогали, между тем предстояла трехдневная поездка, откладывать которую не стоило. Тогда Заннита посоветовала мне сделать небольшой крюк, чтобы заехать в один горный монастырь и купить лекарство с рецептом. И велела отдать им браслет, составленный из деревянных бусин. В монастыре меня отвели к местному медицинскому светилу, а именно к старухе, облаченной в зеленую мантию — впрочем, они там все носили такие балахоны, я отдал браслет, она его рассмотрела и бросила куда-то в угол, потом принялась меня осматривать, мять, заглядывать в глаза и слушать пульс. Я заключил, что попал в руки к некой народной целительнице, но не магичке, и обрадовался — все-таки магии я немного побаиваюсь и какому попало магу доверяться боюсь. В конце концов меня напоили каким-то снадобьем и отправили спать, пообещав, что лекарство будет готово наутро. Наутро дали позавтракать, вручили бутыль, нитку стеклянных бус, стребовали двадцать дирров серебром — меня изумила такая высокая цена, — и пожелали доброго пути и Провидение в помощники. Лекарство помогло, к возвращению домой мой кашель почти прошел. Дома Заннита потребовала рецепт, и я понял, что забыл про него. Но Заннита заявила, что лекарство без рецепта не стоило бы двадцать дирров, и уточнила, дали ли мне с собой бусы. Я нашел бусы на дне сумки, каким-то чудом не потерял их, поскольку счел за ненужный сувенир, взял и думать забыл. Заннита объяснила, что бусы и есть рецепт, в размере и цветах бусин зашифрован состав снадобья и нюансы приготовления. Я заинтересовался и попросил подробностей, упрямая старуха заявила, что не имеет права разглашать секретные знания, полученные ею в юности в какой-то горной обители, и попутно сообщила мне, что бусы, которые носит моя жена — а я сам когда-то ей их купил, — тоже можно прочесть, они являются зашифрованным пожеланием здоровья, красоты и плодовитости. Я потом целый час разглядывал бусы с пожеланием, они из синего стекла, на каждой бусине выгравирован рисунок, как мне казалось, беспорядочный. Ничего похожего на бусы, которые были рецептом от кашля. Заннита пояснила, что есть разные наборы "говорящих бусин", у разных монастырей, у ниберийских ведьм — они все отличаются, но принцип один".
Вот такое сочинение дедушка накатал. А я прочитала и озадачилась. Те, Ниллины бусы, точно помню, были одноцветные, из камня или стекла, но бусины не гладкие, а с неброской такой гравировкой, как мне показалось — каждую бусину беспорядочно поцарапали, для красоты. Научиться читать такие "буквы" — наверное, не сложнее выучить китайский. Так или иначе, получается, что настоящим письмом были именно бусы, а записочка для Ниллы якобы от ухажера — просто для отвода глаз. Значит, ленна знает такую "грамоту"? И Нилла тоже? Дли них подготовили побег, кто-то "снаружи", ведь в замке ездовых птиц ни одной не было — Нилла говорила, что именно из-за ленны их убрали на какую-то ферму, чтобы не вздумала убежать, потому что она хорошая наездница.
Что ж, поняла я, и ладно. Ленна сбежала — ее право, и тем, кто ее ищет, я ни за что не помогла бы. Как бы мне ни во вред оказался ее побег, я не могу на нее злиться, ведь тут дело такое, судьба решается, ее судьба. И ленна мне ничего не должна. А что Дин недоволен — так тут тоже бабушка надвое сказала. Почему-то мужчины уверены, что все знают и понимают лучше нас! Может, он прав, может, нет. В любом случае, Дана использовала свой шанс и не будет жалеть о том, что его упустила.
Я перевернула страницу.
"Оказавшись в этом странном на взгляд нашего человека мире, я поначалу считал, что попал в прошлое, то есть, в своем мире я еще не родился. Точнее, это было некое независимое от логики ощущение. Но вскоре я пришел в выводу, что, скорее всего, время в наших мирах течет параллельно, в крайнем случае с расхождением в несколько часов. То есть, просто произошел переход, и теперь, когда я лечу на своем старом рухе по делам в город, в это же время мои бывшие друзья едут на работу в переполненном автобусе".