Кольца Лины
Шрифт:
Я даже застонала сквозь зубы. Как же долго мы добирались до главного!
Дин гладил мои руки.
— Я все из мельника вытрясу, — шепнул он мне, — это же он, да? Паразит…
Это утешало, но совсем немного.
Когда-нибудь заклятье снимется само. Когда-нибудь… это сколько, полгода, год, два? Больше? Заклятье — синее! Что за маразм?! Впрочем, пусть хоть зеленое…
В глазах именя еще больше сгустился сумрак, зато Нона — вот та, кажется, теперь поглядывала на меня сочувственно.
— Мой учитель, благородный Гвент Мун, одно время изучал синие заклятья, — сказал маг-лекарь, —
— Я слышал, высший маг Мун нынче в немилости, значит, так и есть? — обронил имень задумчиво.
— Э… я не смею судить об этом, мой имень. Так ты… обратишься к нему?
— Срочности никакой, как я понял? Ведь благородный Мун не сможет снять заклятье? Ты утверждаешь, господин маг, что эта женщина более или менее здорова и вреда причинить не способна? То есть, на ней нет никакой злой магии?
— Уверен, мой имень.
— Ну и хорошо. Нона! Исправляй свои ошибки. Отвезешь эту… супругу Дина в обитель Тесс, побудешь с ней там, сколько нужно, потом привезешь обратно. Так же, как Дану когда-то. И сойдет. И впрямь, полудурка-мельничиха — чем не идеальная жена. Мы все обсудили, тебе ведь понятно?
— Да, мой имень, — вздохнула экономка. — Я все сделаю.
Вроде ничего особенно плохого никто не сказал, и не такое слыхали…
— Но зачем?.. — воскликнул недовольно Дин.
— Почему ты всегда, абсолютно всегда противишься мне, мальчишка? — вспыхнул вдруг имень, так, что мне захотелось заслонить собой Дина.
Необъяснимо, но — захотелось.
— Противишься, не разобравшись толком, — добавил имень уже мягче. — Тесс — лекарская обитель, всего лишь. Я отправлял туда Дану, чтобы увериться в ее женском здоровье перед замужеством, это важно, как ты понимаешь. Твоя жена пробудет там пару дней и вернется еще до свадьбы Даны. Собственно, я и хочу, чтобы они успели до свадьбы!
— Лекарки могут снимать заклятья?
— Вот и поглядим, могут или нет! Полагаю, что хуже не будет! Понял? Не беспокойся, поскучаешь немного и получишь жену более здоровую, чем отпустил!
— Я поеду с ней.
— Не надоедай мне глупостями. Туда не допускают мужчин. Да, Нона? Скажи ему!
— Да, да, Дин, не допускают! — закивала экономка.
— Надеюсь, хоть теперь, женившись, ты перестанешь вести себя безрассудно. Да, Дин? — мягкий такой голос, но… что-то в нем было… странное.
— Да, мой имень, — нехотя согласился Дин.
И имень махнул рукой, отпуская нас. За дверью Дин обнял меня, прижал к себе, сказал тихонько:
— Мы еще поглядим.
Мне хотелось бы поверить. Только кто нас собирается спрашивать, как быть и что делать? За нас уже что-то решили… понять бы, что. Зачем мне лекарская обитель? Проверить здоровье? Да зачем именю мое здоровье? Нет, именю я не верила, совсем.
Я вывернулась из объятий Дина и потянула его за собой — к ленне Дане. Во-первых, она звала, и повидаться с ней охота, во вторых — ее уже возили в тот монастырь.
Ленна нас ждала. Во всяком случае Дина — сразу же прогнала служанок и повисла у него на шее, спрятала лицо на груди… Он
— Только не говори, что ты это знал, — всхлипывала она.
— Я же молчу, — отозвался мой муж.
— Но ты знал, да? Почему ты знал?
— Да ничего я не знал. Успокойся.
— Он отказался от меня сразу. Как только князь предложил. Сразу, Дин! Глядя на меня, отказался.
— Ну и прекрасно. Тогда он тем более тебе не нужен.
— Она красивая, я слышала. Та девушка.
— Тьфу ты. Прекрати.
— И князь мне не ответил. Я просто попросила объяснить, за что именно отец получит ту награду, жениха для меня! Князь сказал — за долгую службу королю!
— Вт видишь. Не выдумывай лишнего….
Она плакала, жаловалась, Дин гладил ее и утешал, их голоса журчали тихо так, слаженно. Как будто эта сумасшедшая ленна только и ждала моего мужа, чтобы поплакаться. Любимая жилетка, однако…
Я подумала так, вдруг поймав себя на том, что это меня раздражает. Так, мимолетно, совсем чуть-чуть. Конечно, это неправильно — они друзья, много лет друзья, а я кто? Я никто…
Точнее, они еще и брат и сестра — вероятно. Если бы это было очевидно, об этом бы все говорили, мне кажется. А так — только намеки, но те мне менее…
От отвернулась от них, отошла к окну — тому самому, у которого так часто раньше я заставала ленну. На широком подоконнике по-прежнему лежала ее прялка с куделью, заботливо завернутая в полотно. Всего два дня не было дома ленны Даны, и служанки оставили все на своих местах, словно и служанки и сами вещи не сомневались, что она вернется, а то, что случилось — так, досадное случайность. Вот когда хозяйскую дочку увезут отсюда торжественно, как полагается, объявив супругой князя… младшего князя, то есть — вот это уже серьезно.
Внизу, во дворике, как это частенько бывало, играли младшие дети именя — я так и не запомнила их имена. Играли опять в мяч, тот самый, кожаный без швов, надутый воздухом — он высоко подпрыгивал. Лира-воспитательница сидела неподалеку на складном табурете. Неужели бедных детей даже во двор родного замка не выпускают без надзора этой… родственницы?
Воспитательница вышивала, барчуки пинали мяч, кажется, все благополучно не обращали друг на друга внимания. Вот какой-то парень широкими шагами пересек двор, подошел к лире и низко ей поклонился, что-то сказал. Она ответила, он снова поклонился и хотел уйти, она поймала его за рукав и опять стала говорить. Я узнала парня — это был Эвер, сын "дядюшки-мельника" и мой былой воздыхатель, после памятной беседы с мельником я не видела его в замке, и вот на тебе — причесан, волосы сзади шнурком завязаны, принаряжен…
— Что ты там увидела? — Дин подошел сзади, глянул поверх моего плеча. — Кто это? Ах, да. Брат?
Ленна тоже подошла, бесцеремонно оттеснила Дина.
— Да, это мельников сын. Он, что, не был на вашей свадьбе?
— Видела бы ты ту свадьбу, — Дин невесело усмехнулся, — на ней, можно сказать, никого не было. Но вот сама свадьбы была, что меня очень радует, кстати. Будет случай, сделаю за нее твоему братцу хороший подарок. В благодарность. А то сколько бы еще ждать, кто знает!
— Что ты за глупец!