Кольца Лины
Шрифт:
— Угу. Слышал уже такое.
— Он и твой братец…
— Я буду так считать, когда твой отец мне об этом скажет.
Ленна насупилась.
— Вы довольны, да? Ну, тем, что поженились? Тогда хоть за вас порадуюсь! Но, Камита, ты же не хотела! Я же объясняла, ты не должна была…
— Перестань, Дана, — Дин криво улыбнулся, — я не хочу до старости ждать женщину из страны, до которой нельзя долететь.
— Ты помнишь, да?
— Забудешь тут! Ты ведь то и дело напоминаешь.
— Да, теперь неважно.
Дин решительно перешел к делу:
— Послушай, Дана, маг сказал, что на Камите заклятье, наложенное меньше полной луны назад. Заклятье немоты.
— Что?! — теперь ленна чуть не подпрыгнула, и изумленно уставилась на меня. — Почему?
Я поняла, что время объясниться пришло, да и обстоятельства, кажется, тому способствуют — люди во дворе мне помогут. Писать — это вспоминать буквы, рисовать по одной. Это долго и трудно, это потом. А что касается доверия — по крайней мере, Дане и Дину мне хотелось доверять. А кому же еще?…
Я показала на младшего братишку ленны, потом на ленну, и сделала утвердительный жест. Потом показала на себя, на Эвера, и отрицательно покачала головой.
— Что? — ленна прищурилась, — что?…
— Это значит, что сын мельника ей не брат, — сразу догадался Дин. — Мельник тебе вообще не родственник, Камита? Нет, лучше так: мельник тебе родственник?
Умничка все же мой Дин, догадался спросить так, чтобы можно было однозначно ответить. И я мотнула головой отрицательно.
Дин больно сжал мою руку:
— А мельников сын, он знает?.. Он что-нибудь знает о тебе настоящей? Может рассказать?
Ох… Ему известно, что меня отловили в лесу в непонятном виде, и кто знает, как это обстоятельство можно представить? А еще есть вероятность, что он будет молчать как партизан, защищая папаню и благополучие родного семейства. И все же я кивнула. Однако — есть кое-что получше! Я бросилась в спальню ленны, принесла лист бумаги, чернильницу с пером, примостила все это на подоконнике и кое-как написала, тут же поставив пару клякс: "Митрина". Не могут же они ее не знать?
Меня поняли не сразу, но и долго не раздумывали, ленна взяла перо и исправила две буквы, и покачала головой.
— Знахарка Митрина, что ли? Тебя водили к знахарке? Эх… Митрина из тех, что чужие секреты не выдают. Есть такие знахарки, что и под пытками не говорят — не могут, кровное заклятье на них такое.
— Значит, "братец" расскажет, — решил Дин.
— Я с ним поговорю, немедленно, — процедила Дана, кидаясь к дверям, но Дин поймал ее и усадил на табурет.
— С ума сошла? Весь замок перебаламутишь. Тут тихо надо, так что я сам.
— Я перебаламучу? Ну, знаешь! — взвилась ленна.
— Тебя заметят — в покое не оставят. Я
Ленна послушалась, а я все же побежала следом — за процессом допроса "братишки" присмотреть следовало. Мало ли что он скажет. Дин не возражал.
Мы спустились по какой-то боковой лестнице, я по ней еще не ходила. Когда выскочили из дверей, увидели спину Эвера, который удалялся в сторону людной замковой площади. Но пока вокруг — никого.
— Отойди за угол, — велел мне Дин, а сам поднял маленький камешек и бросил парню в спину, когда тот обернулся, подозвал…
Уже пару минут спустя мы разговаривали с Эвером в низком полуподвале с единственным слепым окошком — об этом помещении я также раньше не подозревала.
— Расскажи мне о ней все, что знаешь, — попросил Дин вполне мягко.
Сначала парень завел ожидаемое:
— Дочка моей тетки, с детства умом ущербная… и немая… вот… Добрая вдова одна о ней заботилась, да померла вот…
— Не то. Правду говори, — рыкнул Дин.
Парень стиснул зубы.
— Расскажи, как вы нашли девушку, как додумались ее заклясть покупным заклятьем и сюда привезти. Пока не расскажешь — отсюда не выйдешь, мое слово.
Эвер рванулся к дверям, Дин одним движением отбросил его обратно к стене. Еще раз рванулся — с тем же результатом. У Эвера треснул рукав на рубахе. Дин явно был тяжелее и сильнее, и шансов против него у Эвера было немного. Но сыну мельника было что терять, и он решил вести себя по партизански — молчать, "невзирая на…"
Я умоляюще сложила руки, знаками попросила Эвера: расскажи! Он отвел глаза. Конечно, было бы ради чего папаню подводить, бастард именьский всяко же не убьет…
То есть, здесь тупик.
Я стала знаками показывать Дину: пообещай ему сохранить все втайне! Похлопала себя по губам, по ушам, кривлялась по-всякому — я тут скоро запросто мастером пантомимы стану, не иначе. Впрочем, Дин понял быстро:
— Вот что, обещаем тебе, все, что скажешь, останется между нами. Никто не узнает, что ты нам что-то рассказал. Э… вот еще, — Дин вынул из кармана желтый кругляш, кинул Эверу, тот поймал, — это тебе за правду, целый золотой дирр, неплохо ведь, а?
Эвер вздыхал и молчал. Дин играл скулами, и, мне казалось, охотно приложил бы кулак к физиономии "братца", но пока продолжал заниматься дипломатией.
— Ей ведь помочь надо, ни за что страдает, — сказал Дин просительно. — А о тебе никто не узнает, клянусь. И семья твоя не пострадает. Нам только все знать нужно. Прошу тебя, не гневи Провидение своей гнусной ложью — да-да, это именно гнусная ложь, хуже поклепа, раз ты правду знаешь и молчишь.
— Именьскую клятву дай, — хрипло сказал Эвер.