Кольца Лины
Шрифт:
— Так вода горячая есть, полный чан, — сунулась к нам Кана, — может, хоть по-быстрому? Хоть не баню, а так? Волосы отмыть, и крови вон сколько…
— А давайте! — тут же согласилась Ола. — Невеста она или кто? Эти подождут, за столом им ждать не скучно будет. Ежа им под зад по воле Провидения!
Это был почти рай — горячая вода, которую мне носили ведрами, и флакон душистого мыла. Конечно, большая деревянная бадья — не самая лучшая ванна, но мне ли привередничать! Я наконец впервые за столько дней нормально вымылась и вымыла голову, которую мне высушили почти досуха нагретыми полотенцами. Полотенца грели над жаровней, которую одолжили у кузнеца. Потом меня облачили в нарядный костюм, зеленый с шоколадным и цвета кофе с молоком, не знаю, чей, но он был
— Нона тебе из именьских сундуков достала, — с улыбкой сообщила Ола. — А что ты хотела? Свадьба же.
Вот уж от кого я не ждала щедрости. Или ей имень таки приказал?
Волосы Ола мне расчесала и принялась плести, но не косой, а просто перевивала пряди между собой и уложила в конце концов узлом на затылке и закрепила шпильками, хорошо получилось, но эту красоту тут же покрыли платком из шелка кремового цвета. Ола плотно упаковала мне волосы под шелк, повязав платок, как замужней женщине.
— Вот и кончились твои девичьи денечки, — сказала она, — теперь не волосами красоваться будешь, а платками. Так даже лучше — можно и шелковые носить, и бархатные, и тканые, и расшитые, и с бисером…
— Бархатные, как же, будто она теперь знатная лира, — хихикнула Кана.
— Это уж как угодно Провидению. Ну, все, готова новобрачная, пойдем, гости ждут. Ах, да, вот же еще, — она достала из узелка и надела на меня красивые лиловые бусы, длинные, почти до пояса. Каждая бусина была исчерчена линиями.
— Это говорящие бусины, от мужа тебе подарок, — сказала она, — я сама их читать не умею, но тут пожелания тебе всякие, и здоровья, и счастья, и красы женской, и чтобы всегда желанной быть, да много всякого — видишь, сколько бусин. Он давно купил, меня просил сохранить. Парни такое всегда покупают задолго до того, как суженую найдут. Только не думала я, что Дину эти бусы пригодятся, а оно вон как.
Я изобразила пальцами — почему? Ола не обратила внимания, или сделала вид.
"Повинность за свадебным столом" длилась до сумерек. Меня посадили рядом с Дином во главе стола, по правую руку от Дина уселся молодой имень, его дружки тоже заняли ближние места. Длинный стол обильно заставили снедью — видимо, тем, что готовилось на обед и ужин, и мясными деликатесами из кладовой. Естественно, мне ли не знать, что никаких праздничных блюд для свадебного стола на кухне не предполагалось, что было, то и подали, включая дежурную кашу с мясом. Вина на стол наставили тоже в изобилии, в глиняных и серебряных кувшинах с длинными горлышками, а доливать кувшины можно было из бочки, которую зачем-то притащили сюда же. "Гости" в основном был мне незнакомы, лишь на другом конце стола мелькали лица, которые я встречала в замке. И уж точно не было никого из тех, кого я сама пожелала бы видеть на своей свадьбе, даже на такой бутафорской. Некоторые служанки, с которыми я иногда вместе завтракала, приносили блюда и забирали грязную посуду, и при этом разглядывали меня во все глаза, как нечто невиданное. Я надеялась, что хотя бы Ола будет рядом, она ведь участвовала в свадебной церемонии, но она тоже ушла, ободряюще похлопав меня по плечу.
Сначала нам провозглашали здравицы, причем в весьма витиеватых выражениях — я решила, что это какие-то ритуальные свадебные фразы, и выкрикивали пожелания здоровья и долгого супружеского счастья — это часто перемежалось издевательским гоготом. Потом пожелания прекратились, о нас гости как будто забыли, просто ели и пили, позднее, я бы сказала — жрали и напивались. Впрочем, многие "гости" задолго до этой стадии ушли из-за стола. Молодой имень не ушел, но он уснул, удобно пристроив голову на перевернутой миске. Это хорошо, пусть спит подольше, век бы его больше не видеть.
Дин сразу, как только я пришла за стол, взял меня за руку, и не отпускал. Шепнул:
— Не пугайся этого зверинца.
Я в ответ слабо усмехнулась — не буду, конечно.
Есть я не могла, хоть перед нами поставили неплохих на вид жареных цыплят, Дину тоже, похоже, кусок не лез в горло. Вместо
Наконец — о, счастье! — Ола откуда-то появилась, положила мне руку на плечо, по-доброму усмехнулась.
— Ну, пойдем, девочка, пора тебе готовиться стать молодой лирой.
Дин до боли сжал мою руку, взглянул хмуро.
— Тетушка Ола…
— Да погоди ты беспокоиться, рано еще. Потом вот не зевай. Пойдем, говорю, девочка, — она взяла меня за руку и повела за собой, как маленькую.
В этом крыле я вообще бывала редко, а в этих комнатах — никогда. Их было несколько, одна за другой — анфиладой. В первой, смой большой — вполне широкая кровать, хоть и поуже стандартной "двуспалки", застелена желтовато-белым бельем, отделанным вышивкой и кружевом, с кучей подушек разных размеров, на ней же лежала ночная сорочка, тоже с кружевом. У одной из стен — ряд сундуков с резными крышками, у другой — некий гибрид камода и шкафа размером в полстены и полки с книгами. Стол, на нем — письменный прибор. На табурете — большой таз с горячей водой. Ничего похожего на каморку для слуг. Правда, на самом деле я понятия не имела, какие тут у слуг "каморки" и как жили те же экономка и тетушка Ола — не последние ведь люди в замке, то есть, наверняка кто-то рангом повыше и с удобствами размещался, но в основном здешняя прислуга обитала в самых что ни есть спартанских условиях.
— Вот ты и у себя, милая. Это комнаты твоего мужа, теперь и твои, значит, — прояснила мои сомнения Ола. — Для тебя, конечно, тут много чего будет не хватать, ну да обзаведешься со временем. Имень с мужем твоим строг бывает, это верно, но так-то ничего ему не жалеет.
Это — комнаты Дина? Ничего себе. И чего мне тут может не хватить, если до сих пор вроде должно было хватать просто места на лавке?
И еще я посмотрела на решетки на окнах и невольно поежилась. Такие грубые, самые простые решетки — но тут кстати вспомнилось, что все окна первого этажа забраны такими вот решетками. Тогда ладно. В остальном тут достаточно уютно и вовсе не бедно.
Я видела Дина в клетке, потом он с моей помощью приходил в себя после порки, и Нилла говорила, что его запирали в зверинце, чтобы не сбежал. Я ведь тогда решила, что Дин тут — грязь под ногами, ниже любого плинтуса. Говоря иначе — индивидуум с крайне низким социальным положением. А позже почему-то оказывается, что его положение вовсе не низкое, может, даже, одно из самых высоких здесь — и все по воле папаши-именя. По-моему, это странно.
— Имень о нем очень заботится. Вместе на охоту ездят иногда. Вот как он к свадьбе вашей отнесется — и думать боюсь. Наверное, разгневается страшно. Совсем, видно, молодому именю разум прищемило. Ну да он, Ван, давно дома не живет, бывает тут редко, так что много чего не понимает просто. Он мальчик неплохой, ты на него сильно не злись, вам, видно, долго еще знать друг дружку. Ван здесь хозяином будет, а Дин к этому замку привязан, никуда ему отсюда не деться, судя по всему. Понимаешь?
Я кивала, хотя куда там понимать. Просто слушала, понимать что-то мне тут было сложно.
Почему Дин привязан к замку? Что за чушь, простите?..
Мне бы пояснений на этот счет, но Ола заговорила про барчука, при этом она принялась расстегивать пуговки на моем жилете, побуждая раздеваться.
— А оттого все беды, что молодого именя, бедолагу, никак же женят, помолвили его по желанию именя, да невеста еще маленькая слишком была… Давай, давай, милая. Ох, и затянула же ты юбку! Развяжешь, или шпилькой поддеть? И сорочку сюда клади… Невеста — ленна Нивита Клайя, сирота и одна была у отца, всему наследница, значит. Очень выгодный брак, очень, слов нет. Это и замок Клай нашему Вану достанется, и земель — края не видно. Женится, и сразу именем станет в Клае, а потом и Кер под его рукой будет. Ради такого не грех и подождать. Но уж очень долго приходится ему ждать. Скоро ей уже шестнадцать, следующим летом еще одна свадьба будет в Кере. Глядишь, при жене и остепенится.