Когда боги спали
Шрифт:
— Ерунда, — сказал Ирадж. — Она хочет тебя. И ты получишь ее.
Он подтолкнул Лейрию на колени к Сафару. Та пошла охотно и, устроившись, принялась гладить грудь Сафара. Сафару пришлось устроиться поудобнее — ее кинжал упирался ему в бок.
— Прошу тебя только об одном — будь ласков с нею, — сказал Ирадж. — Чтобы она вернулась от тебя в добром здравии. Ведь у нее не было других мужчин, кроме меня. — Он указал на остальных женщин. — И у них нет. Я не из тех, которые делятся женщиной с другими мужчинами.
Он улыбнулся:
— Фактически
Разумеется, Сафар помнил.
— Астария, — сказал он. — Как же я мог забыть!
— И клятву нашу помнишь? — спросил Ирадж.
— Все, что мое, — твое, — ответил Сафар. — И все, что твое, — мое.
— Отдается по доброй воле и без обиды, правильно? — продолжил Сафар.
— Да, ваше величество, — сказал Сафар. — Отдается по доброй воле. И без всякой обиды.
— Хорошо, — сказал Ирадж. — Рад, что ты помнишь.
Сафар понял, что по каким-то неведомым причинам эта тема являлась очень важной для Ираджа.
— И еще одно, Сафар, — сказал Ирадж. — Когда мы в интимной обстановке, не зови меня ни ваше величество, ни ваше высочество, ни прочими глупыми титулами.
— Это значительно облегчает жизнь, — рассмеялся Сафар. — Первый раз, когда я так обратился к тебе в присутствии твоих офицеров, то тут же подумал: неужели это тот самый парень, которого моя мать ругала за то, что он прошелся по ее чистому полу в грязных башмаках?
Ирадж усмехнулся, припомнив.
— Я думал, она убьет меня, — сказал он. — Она заставила меня опуститься на четвереньки и вытереть пол. Унизительное ощущение для будущего короля, не так ли?
Он внезапно стал серьезным, устремив взгляд куда-то вдаль.
— И вот я король. Как ты и предсказывал в пещере Алиссарьяна.
Сафар кивнул, вспоминая.
— Предсказывал ты и другие грандиозные события, — продолжал Ирадж.
— Да, — сказал Сафар.
— Так скажи мне, брат, по-прежнему ли ты уверен в этих событиях? По-прежнему ли видишь ты меня королем королей, монархом всего Эсмира?
Ответ вырвался непроизвольно.
— Да, — тихо сказал Сафар, увидев перед мысленным взором Ираджа сидящим на золотом троне.
Ирадж помолчал с минуту, поигрывая кубком. Затем вдруг хлопнул в ладоши.
— Оставьте нас! — приказал он женщинам. — Я хочу остаться наедине с другом.
Лейрия встала с колен Сафара и вместе с другими женщинами вышла из комнаты. После их ухода Ирадж продолжал молчать, размышляя.
Когда он наконец заговорил, в голосе звучало раздражение:
— Почему ты не явился, когда я звал тебя? Я чуть не умолял тебя, хоть это и не в моих привычках.
Сафар пришел в замешательство.
— Ты звал меня? Когда?
— Когда ты находился в Валарии, — сказал Ирадж. — Я послал тебе письмо. И большой кошель с золотом, чтобы оплатить твои расходы.
— Я ничего не получал, — сказал Сафар. — А если бы получил, то сразу бы явился. —
Ирадж внимательно посмотрел ему в лицо, затем расслабился, убедившись, что Сафар говорит правду.
— Я кое-что слышал о твоих затруднениях, — сказал он.
— Вот потому-то я и оказался с цирком, — сказал Сафар. — В Валарии весьма могущественные люди жаждали моей головы.
— Больше можешь не переживать из-за них, — сказал Ирадж. — Валария дорого заплатила за твои горести.
Сердце Сафара отчаянно заколотилось.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он.
— Валария прекращает свое существование, — ответил Ирадж. — Я вновь вернул ее в состояние всего лишь фермы для крупного рогатого скота. — Он небрежно наполнил свой кубок, подлил вина Сафару. — Впрочем, так произошло не только из-за тебя, — сказал он. — Они оказались дураками. Выказали неповиновение мне, как и жители Сампитея. Пришлось преподать им урок. Хотя, боюсь, в случае с Валарией я несколько пренебрег законным разбирательством. Я решил, что ты погиб, и мстил за тебя.
Сафар пришел в ужас, что такие события связаны теперь с его собственным именем.
Заметив это выражение на его лице, Ирадж помрачнел.
— Вообще-то я нормальный, мягкосердечный человек, — сказал он, — и никому не желаю зла. Во мне говорят слабости моего отца, и мне приходится постоянно быть начеку. Чтобы править, нужна строгость. И без крови королевства не создашь.
Сафар с изумлением увидел, как увлажнились глаза Ираджа от пережитого.
— Но я и представить себе не мог, что крови прольется так много, — сказал Ирадж придушенным голосом.
Затем он встряхнулся и вытер глаза, заставив себя улыбнуться.
— Но ведь и это ты видел в пещере, не так ли, Сафар? — спросил он. — Когда ты предсказывал мое будущее, мне показалось, что тебя охватила печаль.
— Да, — почти прошептал Сафар.
— Но ведь такова моя судьба, и с этим ничего не поделаешь. И живем мы в ужасном мире. Лишь я один могу наставить его на путь истинный. Если бы люди могли заглянуть в мою душу и распознать истинные намерения, они не стали бы препятствовать мне. Я же несу мир в их земли. Я несу им величие. И прежде всего хочу, чтобы они поменьше страдали.
Глаза Ираджа загорелись страстью, и на мгновение Сафар увидел прежнего, юного Ираджа.
— Ты поможешь мне, Сафар? — взмолился Ирадж. — Я не уверен, что справлюсь со всем в одиночку.
Сафар помолчал, прислушиваясь к тем тысячам мыслей, которые рвались наружу. Но тут послышалось царапанье в дверь.
Ирадж раздраженно вскинул голову:
— Ну!
Вошли две охранницы, сопровождая старого испуганного человека в одеянии целителя.
— В чем дело? — рявкнул Ирадж.
— Простите меня, о ваше благороднейшее величество, — забормотал целитель. — Я, недостойный червь, трепещу в вашем высоком присутствии. Осмелюсь сказать…