Когда боги спали
Шрифт:
Сафар услыхал доносящиеся снаружи звуки сражения и окончательно проснулся. Нащупав кинжал, который всегда держал под подушкой, он вскочил на ноги. Сообразив, что полностью раздет, торопливо натянул одежду. Черепашка вывалилась из кармана туники и покатилась по полу. Гундара мгновенно исчез в ней. Сафар услыхал, как с постели его окликнула Мефидия, и крикнул, чтобы она оставалась на месте. Он подхватил черепашку и сунул ее в карман в тот самый момент, когда в палатку ворвались солдаты.
Сафар сразу же бросился на них. Он отбил чей-то удар и погрузил лезвие во что-то
Он закружился, нанося удары наугад. Ему не хватало ни времени, ни пространства, поэтому на следующего солдата обрушилась сабля плашмя. Но от силы удара нападавший полетел назад, подставляя живот. И вновь Сафар ощутил, как лезвие вошло во что-то мягкое. Он не стал дожидаться падения противника, а обернулся к толпе солдат, продолжавших рваться в палатку.
Он набросился на них с такой яростью, что они, спотыкаясь друг о друга, падали, спасаясь от его гнева. Затем он отскочил назад, схватился за сундук, который в нормальной обстановке не смог бы и приподнять, и метнул его в открытый вход. Вопль боли подсказал ему, что цель поражена.
Мефидия выскочила из постели, торопливо натягивая халат.
— Сюда, — воскликнул он, разрезая заднюю стенку палатки.
Ткань раздвинулась, и они выскочили через отверстие.
В ночи раздавались вопли и лязганье металла о доспехи. Повсюду пылали пожары.
Мефидия схватилась за него и показала куда-то в сторону. Сафар обернулся и увидел, как пламя охватило ее славный воздушный корабль.
Раздался взрыв, и воздушный корабль превратился в фонтан горящих деревянных обломков и дымящихся тряпок. Мефидия стала оседать на землю, и он подхватил ее на руки.
Из-за тучи дыма вылетели всадники, принялись кривыми саблями рубить всех, кто попадался на пути.
Скачущий впереди всадник размахивал знаменем с древним символом — Демонской луной и серебряной кометой. Воины вопили:
— За Протаруса!
Шестеро всадников отделились от основной группы и устремились к Сафару. Он опустил Мефидию на землю у своих ног и двумя руками взялся за рукоять сабли.
Он сотворил заклинание силы и энергии, и тело его наполнилось мощью гиганта. Он прочитал заклинание остроты и скорости и рубанул саблей по воздуху. Воздух замерцал от удара.
И тут подскакали всадники. Сафар рубанул по ногам лошади, зарубил всадника и вскочил на круп коня, чтобы дать отпор остальным.
К нему устремилось копье, но он с легкостью уклонился от него и бросился к тому, кто метнул оружие. Огромный мужчина с черной бородой нанес ему удар ятаганом. Сафар отбил удар, и рот бородатого человека широко и удивленно округлился, когда сабля вонзилась ему в глотку. Сзади послышался стук копыт, Сафар обернулся и увидел, как следующий всадник направляет коня прямо на распростертое тело Мефидии.
Сафар взвыл в гневе и бросился на этого человека, ударом тела повалив и коня и всадника на землю. Противник оказался слишком близко, и Сафар ударил его рукоятью сабли, пробив шлем.
Затем
Он сражался чуть ли не вечность. Но, сколько он ни сокрушал противника, вокруг все время оказывались другие.
Внезапно он получил передышку, и сабля его разрезала лишь воздух. Размахивая лезвием, он не встречал нападения, но все равно рубил и рубил, продолжая сражение, словно его окружали невидимые злые духи.
И тут он остановился, сообразив, что рубить некого.
Сафар поднял голову, но в глазах от ярости стояла какая-то дымка. И тут он увидел шагах в десяти всадника на лошади — закаленного старого воина. Сафар огляделся. Он был окружен, но только теперь ему противостояли не сабли, а направленные на него луки со стрелами, натянутыми в ожидании приказа открыть огонь.
— Ты уже можешь гордиться собой, парень, — сказал ветеран. — А теперь брось саблю, и мы пощадим тебя.
Сафар усмехнулся. Покрытый кровью врагов, он представлял собой жуткое зрелище.
Но вместо того, чтобы швырнуть саблю, он воткнул ее острием в землю и облокотился о рукоять.
— Скажите Ираджу Протарусу, — громко сказал он, — что его ждет друг. И жаждет насладиться его компанией.
Ветеран откровенно удивился:
— И кто же этот друг, приятель?
— Сафар Тимур из Кирании, — ответил он. — Человек, которого он некогда назвал кровным братом. Человек, который некогда спас ему жизнь.
20. Все приветствуют короля
Давно миновал рассвет, когда наконец появился Ирадж.
Воздух так наполнился дымом и сажей горящего города, что день скорее напоминал ночь. Отовсюду пахло смертью, и оставшиеся в живых жители Сампитея плачем встречали грядущее.
Сафар расхаживал в окружении того же кольца лучников. Они опустили оружие, но Сафар видел, что они готовы мгновенно открыть огонь, если он сделает хоть одно неверное движение. Все воины принадлежали к племенам свирепых степняков, невысокие, с хорошо развитой мускулатурой и кривыми ногами от постоянного пребывания в седле. Все были одеты в свободные халаты, перехваченные широкими поясами, с одного боку которых свисал ятаган, а с другого — длинный кинжал. Войлочные сапожки украшали острые шпоры. Головы покрывали тюрбаны со стальным верхом, а длинные обвисшие усы придавали их лицам мрачное и решительное выражение.
Какая-то часть Сафара — еще ребяческая, тоскующая по мамочке — пугалась при взгляде на них.
Но большая часть его существа оставалась охваченной холодным, сжавшимся как пружина гневом, готовым вырваться наружу при малейшем предлоге.
Солдаты не знали, что делать с Сафаром. Ведь он мог оказаться как величайшим лжецом, так и действительно кровным братом короля. В одном они были уверены: Сафар доказал им более чем основательно, что является настоящим воином. Именно этот довод, а отнюдь не его претензия на дружбу с королем, останавливал их. Спекулируя уважением, Сафар довольно нахально потребовал у старого сержанта, чтобы сюда привели и оставшихся в живых членов труппы.