Когда боги спали
Шрифт:
— Что-то тут не так, — сказал он. — Уж я-то знаю Ираджа. Он так легко не отступается.
Мефидия кивнула. Сафар рассказывал ей о дружбе с Протарусом и о том видении, где Ирадж шел во главе армии завоевателей. Впрочем, по ряду причин, в основном из-за данного слова Коралину, он умолчал о битве с демонами.
— После представления готовимся к отлету, — сказала она, даже не понижая голоса посреди гама, поднятого развеселившимися людьми. — Улетаем на рассвете. Горожане на радостях вряд ли обратят на нас внимание.
Представление
Приготовиться к незаметному исчезновению было нелегко. Вокруг труппы крутилось столько доброжелателей и гуляющих, что актеры смогли лишь сложить вещи и поднести их к кораблю по возможности ближе. Чейзу и чернорабочим был отдан строжайший приказ успеть все загрузить за час до рассвета на корабль и быть готовым к отлету.
Ночевали в палатках, держа пожитки под рукой, чтобы успеть спешно захватить их.
— Хотел бы я отправить послание Ираджу, — сказал Сафар, когда они с Мефидией устраивались для короткого сна.
— И что бы ты ему сказал? — спросила Мефидия, снимая остатки грима влажной губкой. — Пощадить город? Или только нас? — Она бросила на него циничный взгляд. — Хотела бы я знать, в каком виде надлежит предстать перед кровожадным варваром.
Сафар покачал головой.
— Ирадж не варвар, — ответил он.
— Ты же видел сожженные деревни, — сказала Мефидия, — тысячи беженцев. Если это не варварство, то что же?
— Тогда, по моему мнению, и весь мир погружен в варварство, — сказал Сафар, начиная сердиться. — Ирадж не более дикарь, чем те, кто противостоят ему. Валария считается цивилизованным центром Эсмира. А там заправляют обычные самовлюбленные бандиты. А посмотри на Сампитей. И здесь дела обстоят не намного лучше. У королевы Армы и ее двора есть шелк и богатства, торговля. А как насчет простых людей? Они так же бедны, как и простые жители Валарии.
— Возможно, у короля Протаруса плохие советники, — спокойно сказала Мефидия. — Возможно, он не видел тех бедствий, что отмечали мы во время путешествия. Бедствий, вызванных его армией.
Сафар с минуту помолчал, размышляя о сказанном и пытаясь отделить детские впечатления от взрослых.
— Я давно уже не видел Ираджа, — наконец сказал он. — Но не думаю, что он так уж сильно изменился. У него было доброе сердце.
— Может быть, эту доброту внушал ему ты, — сказала Мефидия. — Может, именно твое присутствие заставляло его тоньше воспринимать мир.
— Ирадж человек самостоятельный, — настаивал Сафар. — И доброта была его собственной. Ему ничего не нужно было от меня. К тому же он прирожденный воин, и пусть мне не нравятся его методы, но он все же стремится изменить мир к лучшему. Ирадж не несет с собой чумы
— Тем не менее, — сказала Мефидия, — ты, как и я, не хотел бы попасться ему на пути, когда он в гневе.
— У армий нет сердца, — сказал Сафар. — И в первую очередь нам придется столкнуться с армией. Королева Арма сглупила, отказавшись повиноваться. Солдаты его наверняка получат приказ показать на примере Сампитея, что станет с непокорными. И я не хотел бы оказаться у них на пути.
— Сафар, неужели тебя нисколько не волнует судьба этих людей? — спросила Мефидия. — Неужели же я не замечала раньше в тебе этой бесчувственности только потому, что была так увлечена тобой?
Сафар взял ее за руку. Она не сопротивлялась, хотя позволила дотронуться до себя с неохотой.
— А что я могу поделать? — спросил он, и столько боли звучало в его голосе, что вся ее настороженность пропала. — Скажи мне, и я тут же сделаю.
— Поговори с Ираджем, — сказала она. — Образумь его.
Сафар задумался. Он ощущал себя стоящим на краю пропасти. Внизу расстилался мир, из которого он хотел убежать. Мир ничтожных королей и магов. Мир, где бессмысленно погибали такие девушки, как Нериса. И тут он представил всех парней и девушек Сампитея, которым предстояло в случае прихода солдат Ираджа разделить судьбу Нерисы, если не худшую. Мефидия сжала его ладонь. Он обрел через это пожатие силу духа и принял решение.
— Утром отправимся на поиски Ираджа, — сказал Сафар. Он улыбнулся, но так печально, что у Мефидии сердце сжалось. — Найти его будет нетрудно. Надо просто отыскать самую большую армию.
Мефидия удержалась от слез и обняла его. И они отдались страсти, так крепко обнимая друг друга, словно оставались последними людьми на земле.
Затем они уснули.
Сафару снилась Хадин. Он танцевал с красивыми людьми, и ритмы их барабанов разгоняли его тревоги.
Но внезапно извергся вулкан, да с такой силой, что Сафара швырнуло далеко в море. Он понял, что не умеет плавать. Отчаянно молотя руками и ногами по воде, он старался удержаться на плаву, а вокруг него сверху падали горящие обломки.
И тут послышался тревожный знакомый голос:
— Проснись, господин! Проснись!
Сафар раскрыл глаза. На его груди обосновался Гундара, стуча маленькими зубами от страха. Сафар сморгнул, думая, что все еще видит сон. Последний раз, когда он осматривал идола, магическая жизнь в черепашке едва теплилась.
Но тут он ощутил вес Фаворита на своей груди, вес хотя и небольшой, но вполне реальный.
— Откуда ты взялся? — спросил Сафар.
Гундара не ответил на его вопрос.
— Они идут, повелитель! — сказал он, спрыгивая на пол. — Торопись! Пока еще не поздно!