Когда боги спали
Шрифт:
К тому же Ираджу, ставшему причиной многочисленных кровопролитий, казалось, удавалось сохранить лик воина, а не мясника.
Это-то и заставляло Сафара, замкнутого от природы, сохранять еще большую настороженность.
Ирадж по-прежнему походил на неугомонного мечтателя. От него исходило ощущение невинности — как от всех мечтателей. Именно это больше всего и сбивало Сафара с толку. Как удавалось Ираджу выглядеть невинным посреди всех тех ужасов, причиною которых являлся он?
Сафар бросил взгляд на Ираджа, вновь отметив его замечательное сходство с Алиссарьяном.
И
Сафару страшно хотелось узнать ответ.
Он отбросил смятение в сторону. Прежде всего он должен был позаботиться о Мефидии и своих друзьях. А уж затем постараться исполнить обещанное Мефидии и посмотреть, что можно сделать, чтобы уменьшить страдания жителей Сампитея.
А за этими двумя неотложными делами открывалась пропасть, широкая и глубокая. Судьба неотвратимо влекла его к краю этой пропасти.
И он ничего не мог поделать с судьбою.
После того как Сафар вымылся, переоделся в чистую одежду и выслушал первый обнадеживающий доклад о здоровье Мефидии, его позвали в личные апартаменты Ираджа.
Если бы не размеры и местоположение, шатер Ираджа ничем бы не отличался от остальных и никак не походил бы на обитель короля. Он стоял посреди дюжин таких же шатров, сделанных из простой прочной материи. По лагерю на холме сновали офицеры в мундирах, чиновники и писцы в гражданском платье. Позже Сафар узнал, что Ирадж все свои дела ведет здесь, в этих шатрах, создав тип походного двора, перемещающегося от одного поля боя к другому. Ирадж правил огромным новым королевством, протянувшимся от Божественного Раздела до самых далеких глухих мест, оставаясь все время в пути.
Обстановка в шатре Ираджа была простой и чисто деловой. Вместо столов использовались сундуки, вместо кресел — седла. У дальней стены на возвышении стоял простой походный трон с развевающимся над ним знаменем Ираджа. Войдя, Сафар обнаружил трон пустым. Приданные Сафару два адъютанта провели его мимо склонившихся над картами офицеров и сержантов. Отовсюду раздавались слова приказов и донесений.
Тяжелые портьеры отделяли часть шатра. Подойдя поближе, Сафар ощутил запах духов. Удивившись такому странному обстоятельству среди воинского окружения, Сафар еще больше поразился, когда раздвинулись портьеры и показались две юные девушки, одетые по-солдатски. Несмотря на красивую внешность, глаза их горели яростью и свирепо позвякивало навешенное на них оружие.
Не говоря ни слова, они обыскали Сафара на предмет оружия. Странно было ощущать, что тебя в самых интимных местах ощупывают красивые и грозные женщины.
Удовлетворившись, они провели его в комнату, где с кубком вина, в окружении дюжины других женщин-воинов, возлежал на подушках Ирадж.
— Сафар, — позвал он, — иди-ка ко мне. Давненько мы с тобой не выпивали.
Он хлопнул в ладоши, и женщины засуетились,
Ирадж фыркнул, заметив удивленное выражение лица Сафара, ошеломленного заботой со стороны этих надушенных мужественных и красивых созданий.
— Ну как тебе моя королевская гвардия? — спросил он.
Сафар покачал головой.
— Я даже не знаю, как с ними обращаться — то ли вступать в схватку, то ли заниматься любовью, — пошутил он.
— Я сам частенько недоумеваю, — сказал Ирадж улыбаясь. — Иногда мы занимаемся и тем и другим, чтобы интереснее проходили ночи.
Женщины рассмеялись над шуткой короля, и по их лицам и жестам Сафар понял, что они не притворяются и в самом деле радуются от души.
— Ты же знаешь мою слабость к женщинам, — сказал Ирадж.
— Уж мне ли не знать, — усмехнулся Сафар.
— Стало быть, ты должен оценить подобное военное решение вопроса, — сказал Ирадж. — Вместо того чтобы замедлять собственное продвижение вперед толпой куртизанок и их пожитков, я набрал взвод красивых женщин в королевскую охрану. Они все прекрасно обученные бойцы. Я сам слежу за их тренировками и скажу без ложной скромности, что ни один наемный убийца мимо них не прошмыгнет. И опять же благодаря мною организованным тренировкам в постели они тоже превосходны.
Сафар рассмеялся.
— Тяжелая же работа быть королем, — сказал он. — Но ведь должен же кто-то заниматься ею. — Он поднял бокал, который Ирадж уже воткнул ему в руку, и провозгласил: — За жертвенность королей!
Ирадж разразился хохотом и с размаху чокнулся о бокал Сафара, так что вино плеснуло через край, и осушил оставшееся.
Он посадил к себе на колени одну из женщин и стал ласкать ее.
— Скажи мне, Лейрия, — обратился он к женщине, — что ты думаешь о моем приятеле Сафаре? Разве он не в точности именно таков, как я описывал?
Лейрия глянула на Сафара глазами, похожими на темные сливы, глазами, способными зажечь огонь в любом мужчине, кроме Сафара, все внимание которого сейчас сосредоточилось на забавной ситуации.
— Более того, ваше величество, — ответила Лейрия, не спуская глаз с Сафара. — Ведь вы еще не говорили, что он и красив. А какие глаза! Я никогда не видела мужчины с такими большими голубыми глазами. Словно в небо смотришься.
Ирадж похлопал ее по роскошному бедру.
— Что? — весело вскричал он. — Ты возжаждала другого?
Лейрия запустила руку в золотую бороду короля.
— Ну, может быть, самую малость, ваше величество, — надула она губки. — И то лишь для того, чтобы обрести побольше опыта и потом доставить вам больше удовольствия.
Ирадж поцеловал ее, долго и страстно, затем оттолкнул, глядя на изумленного Сафара.
— Вот видишь, брат? — сказал он. — Вечно у нас эта проблема. Нас хотят одни и те же женщины. И что нам делать?
Сафар мгновенно ощутил, что вступает на опасную почву.
— Я чрезвычайно польщен, ваше величество, — сказал он. — Но уверен, что Лейрия лишь пошутила.