Книга-диалог
Шрифт:
С: Давай, уже про мое появление.
Я: Ну и вот. Где-то в этот период мне попалась книжка Нила Дональда Уолша «Беседа с Богом». И я решил написать свою собственную беседу с Богом… Где-то на 70-й странице стало окончательно ясно, что Бог не может совершить чудо, не может предсказать будущее, не знает ничего, чего не знаю я, в общем, что я беседую не с Богом, а просто с неким мысленным собеседником. Я его так и назвал – Собеседник.
С: Почему не знает ничего, чего не знаешь ты? Я знаю, что ада нет.
Я: Думаю, это мое собственное глубинное знание.
С: Расскажи, кстати, в чем фишка с этим «ада нет»?
Я:
С: Ну покажи.
…
Я: Слушай, а если ты не Бог и не мой мысленный собеседник, а самый настоящий бес?
С: Ну да. Я всегда это тебе говорил. Будешь со мной разговаривать – попадешь в ад.
Я: Я не верю. Ада нет. То есть, может, и есть там какой-то ад, но это не такой адский ад, из которого совсем не будет избавления.
…
Я: Вот примерно такой диалог состоялся у меня с тобой много лет назад. И потом, если я хотел совершить желанный, но сомнительный, с точки зрения безопасности, поступок, ты убеждал меня словами, что ада нет и, значит, в принципе, можно делать все, что угодно. Либо, ты, наоборот, как-то нарочито пугал меня адом, а я возражал тебе, что ада нет. Так или иначе, та мысль освободила меня от невротической религиозности. Начиная с какого-то времени, я стал мысленно повторять «ада нет» как мантру.
С: То есть, сейчас в ситуации, аналогичной экзамену, чтобы не накончать в штаны, ты мысленно повторяешь «ада нет»?
Я: Да. Правда, могу и концентрироваться на дыхании или молиться.
С: Давай, сделаем перерыв до завтра. Просто нужно рассказать про концепцию двух адов, а это лучше на свежую голову.
Я: Ок.
***
(На следующий день)
Я: Что-то мне как-то уже и влом рассказывать про эту концепцию двух адов… Тысячу раз уже рассказывал. Видео даже пытался снимать в соцсетях. Нафиг никому не надо! Скучно, говорят! А для себя я и так понимаю.
С: Давай, представим, прям, такого заинтересованного читателя, который, прям, ловит каждое твое слово и хочет разобраться?
Я: Нет такого читателя.
С: Есть все равно какая-то потребность четко и подробно все изложить. Разжевать, пусть даже с занудством и повторами.
Я: Ну концепция двух адов в том, что православный ад есть, а буквального ада нет. То есть, из православного ада тоже будет избавление, и страдания там будут осмысленными и приемлемыми, не перечеркивающими будущее навсегда, не лишающими всей полноты рая и Божественности в будущем. Даже тот, кто находится на дне ада, станет в итоге так же счастлив, как Бог. Даже сатана. Вместо православного ада можно подставить любые «реальные» пугающие обстоятельства – болезнь, инвалидность, нищета, нереализованность, преждевременная смерть, несчастный брак, ошибка в выборе жизненного пути и т.д., и т.п.
То есть, вариант фатальной ошибки не реализуем. Все, что нас не убивает, делает нас сильнее, а нас не убивает ни что. Если я умер – есть жизнь после смерти. Если я духовно умер – попал в ад, есть жизнь и после второй, духовной смерти. И, даже если я стал инвалидом, прожил никчемную жизнь, умер в мучениях, и попал в ад, потом он все равно закончится, и я буду с Богом, и станет очевидно, что мои страдания были наполнены глубочайшим смыслом, любовью ко мне и всему живому, были творчески созидательны, радостны, красивы и необходимы для того, чтобы мне сейчас быть в гармонии и счастье. Рай заложен в аде, как хэппи энд заложен в первой тревожной сцене американского боевика, когда герой впервые сталкивается со злом, которое ему в кульминации предстоит победить. И это предвкушение
С: Есть ощущение, что и еще более четко можно сказать.
Я: Вопрос, будет ли хоть это читабельно…
С: Но ты говорил, что какой-то ад все же есть?
Я: Православный. К нему можно относиться как к потере здоровья или физической смерти – вещь страшная, но страх не абсолютный, не то, чего избегаешь любой ценой. Есть вещи, ради которых можно потерять здоровье и даже жизнь, еще больше вещей ради которых можно РИСКНУТЬ (с той или иной вероятностью благополучного исхода) потерять здоровье и жизнь. Например, курение. Все знают, что оно вредно, но люди идут на это ради каких-то ценных вещей – общения, психологического расслабления, создания собственного образа, социального статуса мужественности и т.д. То же и в отношении ада. Риск попадания туда становится допустим ради какой-то цели. Не нужно больше тратить всю свою энергию на борьбу с грехом, потому что ад – это не что-то абсолютно кошмарное.
С: Возьмем, например, твою любимую мастурбацию…
Я: Ты, хоть, уточни, что имеется ввиду, что любима не мастурбация, а пример с мастурбацией. Потому что на ней действительно все очень наглядно. Если буквально соблюдать полный запрет на мастурбацию, как это предписывает православная мораль, такое воздержание мешает социальной жизни. Например, сложно работать в женском коллективе. Вместо того, чтобы выполнять какую-то работу, все силы будут уходить на борьбу с блудным грехом, ограждение себя от различных помыслов, впечатлений, контроль питания и т.д. и т.п.
Очень сложно будет завязывать отношения с девушкой. Ведь даже самый целомудренный вариант, когда первый секс происходит после свадьбы, по негласной житейской морали, подразумевает, что люди до свадьбы целуются, обжимаются, а потом, приходя домой, фантазируют о сексе друг с другом и мастурбируют. Такое «целомудрие» дается, в общем, легко. Если же мастурбировать нельзя, то проще свести общение с противоположным полом к минимуму и уединенно жить в целибате. А исходя из представления о бесконечном аде, целибат вообще разумнее. Потому что семейное счастье – вещь сомнительная и преходящая, а вот из ада, в который вполне вероятно попасть за рукоблудие, избавления не будет.
Буквальное следование христианскому идеалу половой этики возможно, только если тебя женят лет в 14. Если же ты честно не мастурбировал лет до 20, то жениться, скорее всего, уже не сможешь. И даже не потому, что со здоровьем будет что-то не так. А потому, что у тебя сформируется монашеское сознание, чутко отслеживающее любое эротическое движение психики и пресекающее его на корню.
Сказанное о мастурбации можно отнести и к другим грехам – нарушение поста, гнев, сквернословие, пьянство, курение, общение с сомнительными людьми, чтение сомнительных книг. Например, если ад буквален и бесконечен, то какого-нибудь Ницше (да что Ницше! – Ромео и Джульетту, и добрую половину античной классики!) лучше не читать. Ницше говорит, что Бог умер, Ромео и Джульетта заразительно блудят, а античные классики и вовсе поголовно мужеложники и содомиты. Если ад буквален, то на 90% работ лучше не работать, потому что будешь соприкасаться с человеческой подлостью, участвовать в погоне за наживой, поневоле заражаться всем этим. Если ад буквален, логичнее уйти в монастырь и не заниматься ничем, кроме отражения греховных помыслов.