Ключи от лифта
Шрифт:
На лето они нашли под Киевом убежище в деревенском доме – и дешевле, и экологически лучше для ребенка, да и не улеглись еще опасения, что муж станет искать Лизу, а заодно и Олю вместе с ней…
Оля чувствовала себя в деревне как рыба в воде – оказалось, она умеет в сельской жизни все: и полоть огород бабы Веры, у которой они жили, и чистить клетки кроликам, и даже выбрать «правильную» козу на молоко. Лиза смеялась до слез, когда Оля вполне серьезно рассказывала, как тестировала всех местных коз – терла пальцами у них между рожками и нюхала руку: мол, если не смердит, то молоко будет тоже без посторонних запахов. Но потом баба Вера подтвердила
Лиза, наезжая в Киев, опять накупила всего необходимого для рисования. Пока что она не придумала другого способа прокормиться со своей небольшой семьей, не отрываясь от ребенка. Она умела рисовать своих невероятных женщин, вкладывая в картины энергию своей души, и предлагала их для интерьеров. Запомнились слова Сержа об их ликвидности. А он, хоть и редкая сволочь, был не дурак, когда пахло деньгами.
Первые ее картины купил для себя и на подарок друзьям ее бывший шеф, а может, помог из жалости, потому что взять на работу Лизу уже не мог, такие времена – и своих пришлось сокращать. Да она и не просилась, не могла сидеть в офисе весь день, когда дома ждала такая еще маленькая Яся.
Но потом шеф прорекламировал ее работы знакомому, который как раз собирался открыть кафе, и тот заказал целых двенадцать картин без рам, оформлением он хотел заняться сам. Лиза понимала, что это просто случай, а не стабильный доход, но радовалась, что может зарабатывать хотя бы так, потому что из-за расходов на больницы и лекарства заграничные накопления подтаяли, а превращать в деньги прощальный подарок Браса Лиза пока что Оле запрещала.
Жизнь начала налаживаться, но… Но постепенно стало понятно, что ребенок реагирует на окружающий мир не совсем так, как другие дети, а вскоре и врачи поставили неутешительный диагноз. С тех пор их существование полностью сосредоточилось на новом рывке в борьбе за выживание и за спасение Ясиного зрения.
И вот через три года, когда единственная клиника, которая могла сделать эту вторую – решающую – операцию, уже готова была их принять «в работу», как нож у горла, стал вопрос денег. И не только на операцию и послеоперационную поддержку, а и на переезд в Одессу, на съем там квартиры (да еще и в курортный сезон!), на питание, в конце концов…
На пороге кухни появилась Оля.
– Что? – спросила она тихо.
Лиза подняла голову от рук и долго молча смотрела на Олю своими прекрасными мокрыми от слез карими глазами.
– Отказали, отдали все обратно: у них «изменилась концепция»… Теперь там будет стиль хайтек и разные блестящие железяки…
Оля вздохнула. Конечно, рано или поздно Лиза где-нибудь довольно выгодно продаст свои чудесные картины, но ведь деньги нужны сейчас и срочно…
– Знаешь, я даже поехала к матери. В нашу квартиру.
– Ого! – удивилась Оля, вспомнив, как отчим ответил на Лизин телефонный звонок после их возвращения из-за границы. – И что же?
– Они уже больше двух лет там не живут. Уехали.
– Куда?
– Никто не знает.
Оля вздохнула, еще раз приняв как должное мысль о том, что опять придется выкручиваться самим. Да им и не впервой. Если бы только не Ясины глаза…
Она встала, прошла из кухни в спальню, поправила на ребенке одеяло, взяла мобильный, сигареты, зажигалку, накинула поверх пижамы халат и вышла из квартиры на лестничную
Ей вспомнилось время, когда на первую операцию тоже ушло немало денег, а желаемого результата она не дала. Сильная, такая сильная Лиза впала тогда в отчаяние, но нужно было жить и не терять надежды, хотя даже в клинике им говорили, что лучше смириться и принять жизнь такой, какова она есть, раз уж так случилось.
Лиза тогда начала рисовать масляными красками. После привычной акварели эти картины выходили довольно тяжелыми и по цвету, и по исполнению – она овладела странной техникой рисования – наносила краски на полотно не кистями, а такой стальной лопаточкой, мастихином. И Оля нередко замирала за ее спиной, зачарованная процессом. А запах, этот запах масляной краски!.. Не случайно Яся мгновенно почувствовала его от Левушки тогда в лифте!
И вот в тот темно-серый период после неудачной операции Лиза, выплакавшись, опять рисовала. Но самой трудной задачей была реализация. Однажды, сделав фото-каталог своих работ и взяв одну для образца, Лиза отправилась в симпатичный ресторанчик на Подоле, чтобы поговорить с хозяином или хотя бы с администратором. Всего лишь раз заглянув туда из любопытства, она уловила дух заведения и подсознательно рисовала последние работы, уже представляя их в этом интерьере. Она вообще трепетно любила Киев, и при других обстоятельствах рисовала бы задаром, чтобы украсить родной город. Но тогда в ее жизни вопрос денег стоял довольно остро – надеяться было не на кого.
Администратор отнесся к ее предложению довольно сдержанно, что можно было понять – пожалуй, уже не впервые к нему обращались с такими идеями. Но вдруг в помещение энергично вошел, расстегивая на ходу пальто, высокий седой мужчина, раскрасневшийся от ходьбы по морозной улице. Он кивнул коренастому накачанному охраннику в дверях, встретился взглядом с Лизой, замедлил шаг возле нее и, увидев в руках картину, неожиданно представился. Это был хозяин ресторана, с которым она могла разминуться буквально на одну минуту. Но какие-то силы небесные все же внимательно отслеживают траектории человеческих судеб…
Так и началось их знакомство. Лиза до сих пор не уверена, действительно ли ему нужна была та картина. Но… Она согласилась поужинать в отдельном кабинете и поговорить «о тенденциях современного дизайна интерьеров у нас и за рубежом». Лизе было что рассказать, хотя киевский ресторан и виденные ею ночные заведения – это, конечно, разное. Святослав Петрович, заинтересовавшись дальнейшим общением, дал свою визитку, записал Лизин телефон и на месте щедро заплатил за картину.
Удивленная, взволнованная, но счастливая от такого неожиданного заработка и перспективного визита в ресторан, Лиза вернулась домой и рассказала обо всем Оле.
– Ну, купил – и классно! Может, еще возьмет. Есть деньги – пусть хоть все покупает, да еще новые заказывает! – подбодрила ее Оля. – Нам любые деньги сейчас не лишние!
А через неделю Святослав Петрович позвонил и договорился о следующей встрече-консультации, просил опять взять альбом и какую-нибудь картину на выбор автора, но чтобы подходила к интерьеру ресторана.
Раз в неделю они встречались в разных уютных местах, ужинали, разговаривали: он смотрел на Лизу с плохо скрываемым интересом, симпатией, даже с восхищением, но долго никак не проявлял своих чувств ни словами, ни действиями. Под конец вечера он забирал картину, честно и щедро платил за нее, подвозил Лизу к дому, целовал руку и прощался.