Ключи от лифта
Шрифт:
Поставив лопату на место, он вымыл руки, еще раз огляделся вокруг – нигде никого. Вспомнилась Оля, их ночная прогулка, это вызвало волнение и улыбку. Брас зевнул и ступил на крыльцо своего жилища.
Он с удивлением заметил, что дверь была приоткрыта. Осторожно поднявшись дальше, парень вошел в темный коридор и услышал стон и всхлипывания.
– Кто тут?!
Никто не ответил, а через мгновение послышались рыдания. Брас включил свет в коридоре. Через едва прикрытую дверь свет проник в комнату и упал на его кровать, где, забившись лицом
В его воображении возникла страшная картина, которую бы он мог застать, если бы не болтал с той странной девчонкой, если бы не позарился на те драгоценности в ювелирном, если бы… Мог ли он что-то изменить, придя раньше? Или совсем не нужно было идти, ведь почувствовал же он что-то недоброе в голосе хозяйского гостя, когда тот посылал его в ресторан аж на площадь и особенно когда велел Оле помочь накрыть на стол. Если бы знать!..
Брас коснулся плеча девушки: она вдруг затихла, всхлипнула, глубоко вдохнула и повернула к нему лицо. Шмыгнула носом, глянула на окровавленную подушку, на тарарам в комнате, на парня, растерянно стоявшего рядом.
– Я убью его! – тихо, но злобно прорычал Брас.
Оля ничего не ответила, она снова уткнулась лицом в подушку и замерла. Брас присел на пол и положил руку девушке на плечо. Он тоже плакал – плакал от злости, от бессилия, от чувства вины, а еще от чувства, которое можно было бы назвать любовью, но для этого слова было еще слишком рано. Он плакал чистыми и горькими слезами от невероятной жалости к этой девочке, которая уже столько от жизни натерпелась.
Вдруг он услышал ее шепот:
– Не нужно его убивать. Помоги мне убежать. Я хочу домой. Хелп ми! Ай вонт хоум…
41
Левушка позвонил Оле на мобильный и рассказал, что его друга выпустили из милиции и они оба безгранично благодарны Лизе, да и самой Оле за то, что те не остались равнодушны, за понимание и тому подобное, потому что ситуация действительно была дурацкой, мало кому можно и объяснить, но почему-то Оля вызвала у него такое доверие… Левушка разволновался и был многословен. Оля слушала его и улыбалась – странный этот Лев!
Девушка вздохнула. «Лиза тоже молодец, все-таки сдержала слово – выручила того чувака, хоть и наглый он, конечно, – думала она. – Надо же – полез к ней целоваться, только увидел! И не такие еще кругами ходили! Хотя, собственно, выручила из чувства справедливости. Ведь сама же его и подставила».
Чувство справедливости… Если бы Оля могла не сдерживать его в себе, она бы, только узнав о таком неожиданном соседстве в большом городе, поджидала бы того Сержа и, может, убила бы его где-то, как собаку, по-темному, в безлюдном месте… Девушка вздрогнула – Левушка о чем-то ее спрашивал, а она снова нырнула
– Отблагодарить? Не знаю. Не нужно нам ничего. У нас и без вас хлопот полно. Мы переезжаем.
– Как? Куда переезжаете?! – обомлел Левушка, встревожившись, что эта странная девушка может вдруг исчезнуть из его жизни.
– Это длинная история. Ясе нужно делать операцию на глазах. Это уже вторая. Первая была неудачной.
– Господи! Бедный ребенок! – потрясенно проговорил Левушка. – Так куда же вы едете?
– В Одессу.
Левушка совершенно растерялся, уже забыв благодарить за освобождение товарища.
За последние три дня Оля с ее небольшой «семьей», о которой он так мало знал, почему-то стала ему близкой, важной, хотя и не всегда понятной. Что-то в них было странное, но настоящее; у них, словно в каком-то другом измерении, была своя жизнь, свои цели, очевидно, они боролись без мужской поддержки, не маялись дурью из-за отсутствия в их жизни адреналина, не искали себе приключений и наверняка не рассусоливали за бутылкой пива об утраченном ощущении «чистой радости»…
– Оля… Оля, так, может, я смог бы чем-то быть полезен? Может, нужна какая-то помощь? Как же… в Одессу? А когда?
– Спасибо. Не знаю, чем ты можешь помочь. Мы привыкли справляться сами. Вот пакую вещи.
– Что, уже так скоро?!
– Да. В клинике уже обо всем договорились, но…
– Что «но», Оля?!
– Все зависит от денег. Вот Лиза скоро вернется, у нее должны были купить партию картин для оформления ресторана.
– Картин? – удивился Левушка и улыбнулся. – Так она художница?!
– Художница или нет, но рисует классно. Я так не умею, – вздохнула Оля, – собственно, мы с этого и живем.
– А, так теперь понятно, почему Яся говорила, что я пахну красками, как мама! – засмеялся Левушка.
– Да, она очень тонко чувствует запахи. И звуки… – Оля вздохнула.
– Бедный ребенок. Хоть бы операция помогла. А сколько нужно денег? Может, мы бы как-то помогли?
– Много. Но мы справимся. Вот Лиза вернется…
42
Левушка несколько раз набирал Игоря, хотел рассказать о своем звонке, о том, что Ясю будут везти в Одессу на операцию, что, может, надо бы им все-таки помочь деньгами, но один раз Игорь ответил, что занят, в другой – просто «сбросил» звонок, а вечером отключил телефон. Левушка не слишком переживал по поводу последнего – это был верный знак, что Игорь подался в блуд. Была у него такая привычка – выключать телефон, чтобы ничто не отвлекало.
«Наверное, к той Кристине поехал… Ну, эта уж как вцепится, своего не упустит, – подумал Левушка и вздохнул. – А может, оно и нормально, полезно для снятия стресса после пережитого…»
Он однажды видел эту недавнюю знакомую Игоря, эффектную фигуристую блондинку из страховой компании, куда Игорь обращался где-то месяц-полтора тому после его ДТП. Но эффектность ее была словно срисована с обложки глянцевого журнала, а что уж там за ней внутри… В отличие от Левушки, Игорь не боялся ярких женщин, своим призывным видом они пробуждали в нем самца, подогревали желание завоевывать…