Ключи от лифта
Шрифт:
Но, наверное, слишком тяжело человеку себя убить. Встроен в нем какой-то механизм на выживание. Попробуй-ка утопиться просто так?! Разве что камень на шею или жернов тяжеленный, который перетянет неуемную рефлекторную страсть плоти вдохнуть еще раз, даже когда дух твой уже подорван и жить, казалось бы, нет причин.
Оля не смирилась. Она просто затихла. Улеглась ее бешеная ненависть к «хозяевам» и к «гостям», переплавилась, но искра ее тлела внутри ее существа и иногда вспыхивала на донышках стальных девичьих глаз, странно сочетаясь с улыбкой на лице. Она решила выжить любой ценой, когда увидела мертвой Дашу, ту девушку, с которой они прилетели вместе с Александрой. Как уж у
Ее смерть потрясла всех, как гром среди ясного неба. Тихая, покорная, без бунтарских замашек, Даша ни с кем не подружилась, но и не ссорилась: она смирилась, казалось бы, с таким существованием, но… однажды ночью вдруг повесилась в туалете.
Когда утром выносили ее тело, накрытое простыней, сполз край сероватой ткани, и Оля на всю жизнь запомнила страшное посиневшее лицо девушки и высунутый, прикушенный челюстями темный язык.
Оля решила жить. Но какая-то пружина, сжавшись внутри нее, ждала своего часа.
Когда хозяина не бывало дома, Лиза с Олей шепотом пересказывали друг другу свои истории. Лиза обнимала девушку, гладила ее короткие волосы и плакала. Все, когда-то услышанное ею от девушек-хостес, показалось киношным и бледным в сравнении с потрясающими историями из Олиной жизни. И не верилось, что этой девушке всего семнадцать лет. Плакала Лиза и по-сестрински, и по-матерински, жалея эту когда-то доверчивую девочку с такой поломанной судьбой и изболевшейся душой. Потому что тело – это всего лишь тело…
Лиза понимала, что ее здешнее существование и положение, которое казалось невыносимым, не идет ни в какое сравнение с безысходностью Оли. А еще понимала, что не имеет намерения остаться здесь с ребенком навсегда, сыто и униженно жить за деньги мужа, на его капитал, добытый такой ценой. Так и не дав себе честного ответа, было ли с самого начала ее чувство к Нему любовью, или было ответом на его отношение и способом прекратить те хостес-заработки, Лиза уже слишком трезво осознавала, что теперь ни любви, ни уважения к мужу не чувствовала. Было удивление, ненависть и страх. Страх не только за себя, а теперь и за Олю и за нерожденного еще ребенка, которые могут навсегда остаться здесь, допусти Лиза ошибку в своем плане. Поэтому спешить было опасно, нужно было продумать все до мелочей, а главное – раздобыть Олин паспорт. Но и тянуть невозможно. Лиза решила бежать до рождения ребенка.
39
В этот день у Лизиного мужа был гость. Она уже слышала об этом Серже, ее земляке и «бизнес-партнере» мужа, который иногда приезжал сюда или присылал своих людей по делам. Что это были за дела, Лиза не очень интересовалась, но знала, что коллекционирование мужем эксклюзивных бутылок виски пошло от Сержа – они не так давно вместе увлеклись таким нетрадиционным вложением денег, считали это перспективной, а к тому же оригинальной, незаезженной мужской забавой. Муж рассказывал, что Серж мечтает основать в Киеве местную биржу для торговли виски, что-то вроде World Whisky Index, но, пожалуй, пока что подпольную из-за множества проблем с регистрацией, легализацией, и опять-таки – налоги…
Лиза раньше все это слушала вполуха, но теперь, выискивая способ вернуться домой, анализировала малейшую возможность. Серж вряд ли мог быть тут полезным,
Серж принципиально останавливался в отеле, и в этот раз тоже. Следующим утром мужчины должны были ехать машиной Сержа по делам в другой город, километров за двести. Лиза и раньше не очень расспрашивала о делах, а теперь и подавно. Ей хватило сообщения о том, что сегодня вечером компаньон зайдет к ним в гости. Лиза заказала в ресторане несколько изысканных мясных блюд, Оля готовила под ее руководством салаты, припоминая время, когда она работала в столовой, а потом в кафе. Конечно, женщинам не слишком хотелось угождать компании, но это было словно такой игрой – ничем не вызвать ни малейших подозрений.
Вечером молодая хозяйка угощала гостя, а муж бахвалился новыми бутылками в коллекции, попутно похваставшись и рисунками жены, которых собралось уже немало. Серж, удивленный каким-то ее особенным «почерком», разглядывал работу за работой, расспрашивал, где она училась и не хочет ли их обрамить и выставить на продажу.
– Я всегда говорил, что наши женщины самые лучшие! – рассмеялся он. – Видишь, дружище, какой бриллиант отхватил! Еще и рисует! Когда накроется твой бизнес, а жена станет известным художником, она тебя и докормит!
– Мой бизнес не накроется никогда! – уверенно ответил Лизин муж и опять пошел к столу. – За это и выпьем!
– Точно! Потому что мы – парни умные! – поддержал его Серж, направившись следом, а Лиза, сцепив зубы, осталась складывать свои работы.
– Лизочка, а ты не подаришь мне одну из твоих акварелей? Я буду гордиться, когда станешь известной. А может, когда-нибудь продам ее с аукциона за бешеные деньги! – уже не слишком трезво попросил он.
Как ни жаль было отдавать Лизе кусочек своей души в нечистые руки земляка, но… перебрав несколько рисунков, она остановилась на одном, цветовая гамма которого по центру была насыщенной, энергичной, даже тревожной, а к периферии словно расплывалась, размывалась, растворялась в окружающем бумажном мире. В центре были изображены три женщины, которые стремительно танцевали в хороводе то ли сиртаки, то ли какой-то гуцульский танец, сплетя руки на уровне плеч, но одежды их были не национальными – полупрозрачные летящие драпировки развевались на стройных телах, очерчивая их формы.
– Шаманство! А какой ритм! – взяв в руки рисунок, отреагировал гость. – Аж голову кружит! И как это тебе удалось?
– Это тебе виски голову кружит! – ответил хозяин дома и пригласил выйти на террасу, посидеть на свежем воздухе, выкурить по сигаре.
Лиза осталась в доме, а муж с гостем вышли. Расслабившись в плетеном кресле, Серж вдруг увидел в сумерках Олю, которая о чем-то разговаривала с Брасом. Даже зная язык, Лиза не подобрала ключика к этому парню, а Оля, которая ненавидела всех мужчин вместе и каждого в отдельности, да к тому же обходилась двумя десятками английских фраз, на диво всегда находила, о чем поговорить с садовником, и тот почему-то не настораживался и не замыкался перед нею.
Серж мимоходом расспросил у «бизнес-партнера» о девушке, потому что раньше видел в этом доме прежнюю домработницу, Марию.
– И как она тебе? – спросил Серж.
– Да вроде и по хозяйству справляется, и Лизе веселее, – ответил хозяин.
– Ну и тебе веселее, наверное, пока жена беременная! – хохотнул Серж.
– Да нет, не в моем вкусе, – махнул рукой собеседник, – я костлявых девушек «а-ля мальчик» не люблю, мне хочется аппетитного тела.
– Ну-ну, – многозначительно ответил гость и снова затянулся дымом сигары.