Ключ света

Робертс Нора

— Ты не думаешь, что пора бы уже учредить какую-нибудь нобелевскую премию за достижения в том, в чем мы действительно хороши, пусть даже это не было нашим первоначальным выбором?

— Хорошая мысль. Но это больно — отказаться от мечты. Думаю, ты знаешь это.

— Да, я это знаю.

— Другим моим заветным желанием было любить кого-то и быть любимой. Беззаветно. Знать, что когда я ложусь в постель, просыпаюсь утром, этот кто-то рядом со мной. Понимает меня и нуждается во мне. В этом вопросе мне тоже не слишком везло. Я встречалась с мужчинами,

и мне это нравилось. Но это никогда не затрагивало мою душу. Во мне никогда не рождалось это потрясающее чувство, которое теплым потоком растекается по телу. Когда ты знаешь, что это именно тот, кого ты ждала. До тебя. Не говори ничего, сказала она быстро. — Мне нужно закончить.

Она отпила еще воды, успокаивая свое саднящее горло.

— Когда ты чего-то ждешь всю свою жизнь, и, наконец, находишь — это как чудо. Все, что ты сдерживал глубоко внутри, вырывается и начинает пульсировать. Тебе и раньше было неплохо. У тебя была хорошая, полноценная жизнь. Но теперь появилось нечто большее. Ты не можешь понять, что это, но точно знаешь, если потеряешь это, ты никогда не сможешь заполнить ту пустоту снова. Никогда. Это ужасает. Я боюсь, что то, что мои чувства просто обман. Что завтра я проснусь, а пульсации нет. Все исчезнет. Я не буду чувствовать этого. Я не буду чувствовать то, что хотела почувствовать всю свою жизнь.

Ее глаза вновь были сухими, а рука твердой, когда она поставила стакан с водой на место.

— Я не могу заставить тебя полюбить меня в ответ, но у меня всегда останется надежда на это. Но я не знаю, не разлюблю ли я тебя. Это было бы так… словно что-то вырвали из меня. Я не знаю, смогу ли я стать такой, как прежде.

Он провел рукой по ее волосам, потом притянул ее ближе к себе, так что ее голова легла на его плечо.

— Никто никогда не любил меня, не так, как ты описываешь. Я не знаю, что с этим делать, Мэлори, но я тоже не хочу это потерять.

— Я видела, как могло бы быть, но это не было правдой. Всего лишь обычный день, идеальный, как драгоценность в моих руках. Он заставил меня увидеть и почувствовать это. И захотеть.

Он немного отодвинулся и повернул ее лицо к себе.

— Сон?

Она кивнула.

— Отказаться от этого было самым болезненным, что я испытывала в жизни. Это большая цена, Флинн.

— Расскажешь?

— Думаю, я должна. Я была уставшей. У меня было такое чувство, как будто меня эмоционально выжали. Я просто хотела лечь и на время забыть обо всем.

Она рассказала, как проснулась с чувством абсолютного благополучия, прошла по дому, полному любви, обнаружила его на кухне, делающим ей завтрак.

— Это должно было насторожить тебя. Чтобы я и готовил? Очевидное заблуждение.

— Ты делал мне французские тосты. Это мое любимое утреннее лакомство. Мы говорили об отпуске, и я вспомнила все другие места, где мы с тобой побывали. Эти воспоминания, они были такими настоящими. Потом проснулся ребенок.

— Ребенок? — он несколько побледнел. — У нас… Там был… ребенок?

— Я пошла и подняла его с колыбели.

— Его?

— Да,

его. На стенах висели картины. Я их нарисовала. Они были великолепны, и помнила, как рисовала каждую из них. И знала, что еще одна незаконченная картина стоит на мольберте. Я взяла ребенка на руки из колыбели, и всепоглощающая любовь к нему просто захлестнула меня. Она переполняла меня. А потом… потом я поняла, что не знаю его имени. У меня не было для него имени. Я держала его в своих руках, ощущала мягкость и тепло его кожи, но я не знала его имени. Ты подошел к двери, и я могла видеть сквозь тебя. Я поняла, что это иллюзия. Ничего из этого не было реальностью.

Ей нужно было встать, подвигаться. Она подошла к окну и открыла занавески.

— Я была уже в студии, когда почувствовала боль. Моя студия, наполненная моими работами. Я чувствовала запахи краски и скипидара. В моей руке была кисть, и я знала, что с ней делать. Я знала все то, что так хотела знать всю свою жизнь. Это было также потрясающе, как держать на руках ребенка, вышедшего из моего тела. И также ложно. И он был там.

— Кто был там?

Она задержала на мгновение дыхание, повернулась.

— Его имя Кейн. Похититель душ. Он говорил со мной. Говорил, то я могу иметь все это — жизнь, любовь, талант. Это может быть реальностью. Если бы я просто осталась там, все это было бы моим. Мы бы любили друг друга. У нас бы был сын. Я бы рисовала. Это было бы идеально. Как жизнь во сне, и этот сон и есть реальность.

— Он прикасался к тебе? — Он стремительно провел руками по ее рукам и плечам, как будто пытаясь найти повреждения. — Он причинил тебе боль?

— Этот мир или тот, — сказала она, вновь успокоившись. — Мой выбор. Я хотела остаться, но я не могла. Я не хотела жить во сне, Флинн, и не имеет значения, насколько сладок этот сон. Если это не реально, это ничего не значит. И если бы я осталась, не стало бы это лишь другим способом похитить у меня душу?

— Ты была напугана. — Волнуясь за нее, Флинн прижался своим лбом к ее. — Он напугал тебя.

— Он пытался сломить меня, но я услышала, как ты стучишь в дверь, и проснулась. Зачем ты пришел?

— Ты была расстроена, когда мы расстались. Я не хотел, чтобы ты расстраивалась.

— Раздосадована, — поправила она и обняла его. — Я до сих пор раздосадована, но не хочу тратить силы еще и на это. Я хочу, чтобы ты остался. Я боюсь спать, боюсь, что могу вновь оказаться там и на этот раз не найду в себе сил, чтобы вернуться.

— Ты достаточно сильна. И если позволишь, я помогу тебе.

— Это тоже может оказаться иллюзией. — Она подняла лицо и прикоснулась губами к его губам. — Но ты мне нужен.

— Это реальность. — Он поднял ее руки и поцеловал каждую из них по очереди. — Это единственная вещь во всей этой неразберихе, в которой я уверен. Что бы я к тебе не чувствовал, Мэл, это реально.

— Если не можешь сказать, что ты чувствуешь, тогда покажи мне. — Она притянула его к себе. — Покажи мне сейчас.