Клятва
Шрифт:
Глава XXII. Совет
1
Коридор.
Стены пестрили большими, широкими полотнами картин и золотистой окантовкой узорчатых изваяний. Обволакивающий лёгким теплом, шёл свет, расходясь с многочисленных узорчатых люстр, увешанных над коридором.
В аккуратно отделанных, деревянных рамках окон почти догорал закат. Солнце, брызгаясь остатками оранжевого света, утопало за горизонтом, а тонкий серп луны, не спеша восходил на свой небесный трон. Хлопьями кружился снег, засыпая только-только расчищенные дороги города.
— Это что, товарищ Ленин? — спросил Корсар, намеренно
На полотне действительно, раскинув руки, стоял первый вождь Советского союза, окруженный аплодирующей толпой пролетариата.
— А здесь Суворов, — Егерь смотрел на толпу сигающих с обледенелого утеса солдат, которых направляла твердая рука Александра Васильевича,
— В жизни они бы явно не поладили.
Беркут стоял у раскрытого окна и курил.
— Эти репродукции тащили со всех музеев, из городов в округе, — пояснил Дмитрий Степанович. — Здесь тебе и Эйнштейн, и Александр II, и Ленин с Суворовым. Даже Брежнева не забыли. Кого только не натащили. Когда будем в Зале Собраний у вас вообще челюсть отвалится. Они же как сороки, прут всё, что блестит.
— И сколько будем ждать? — вздохнул Корсар и стал бесцеремонно шариться в тумбочке под портретом Ленина.
Пошебуршив он не нашел ничего, кроме пары болтов и отсыревших тетрадных листов. Грустно присвистнул.
— Пока нас не пригласят, — Беркут сбил пепел с сигареты, выдохнул дым. — Любят они официальность.
Егерь перестал рассматривать картины, обернулся к командиру.
— А тебя не смущает, что сначала собираются они, а только потом приглашают нас? Пахнет лицемерием.
— Тут здесь им все пропитано, — буркнул Дмитрий Степанович. — Нас вообще как организацию тут многие недолюбливают. Ну и я в частности, им по яйцам прошёлся не раз.
Егерь нахмурился и посмотрел на две узорчатые дубовые двери с позолоченными ручками. Вдруг они дернулись, а из проема вынырнули две тени. Облачены неизвестные были в сплошную черную спецназовскую форму, лица были плотно прикрыты балаклавами.
Под рукой, в кобуре, торчали пистолеты, а на поясе болтались длинные дубинки, которыми обычно колотят людей, преступивших закон.
— Внутреннее бюро контроля общественной безопасности, — пояснил Беркут, отвлекаясь от окна. — Сокращенно: ВБКОБ.
— Ага, — фыркнул Корсар, впиваясь в фигуры злым взглядом. — Оборотни в погонах, чтоб их.
— Не будем сейчас. Можно идти.
Они направились вперед по коридору.
Беркута ВБКОБ-овцы пропустили сразу, а вот Корсара с Егерем тщательно обыскали. Даже слишком.
— Ну куда! — шикнул Корсар. — Там-то я точно ничего не пронесу, куски вы…
— Шагай, — холодно сказал один из них.
«Так бы и плюнул в морду, — подумал сталкер, ступая за двери, — жаль она под маской».
Следом обыскали Егеря и не нашли ничего, кроме пачки сигарет и зажигалки. Дальше проверять не стали.
— Проходи.
2
— Итак, господа, — здоровенный толстяк, раскинув руки на офисном кресле, которое еле-еле выдерживало его габариты, качнулся, — Совет можно считать открытым. Без лишних приветствований, поясню контекст. Дмитрий Степанович, лидер охотников, ни свет ни заря, возвращается из долгого и изнурительного рейда, а после, снова ни свет ни заря, созывает всех нас. И созывает срочно, чрезвычайно срочно. Поэтому спрошу без лишних слов: что случилось,
Сидели члены Совета в большом, овалообразном кабинете, большим ровно настолько, чтобы в нем, за столом, могли уместиться почти тридцать человек. Но сегодня в кабинете главной администрации города было всего десять самых влиятельных и крупных игроков в городе, тех, кто содержал в своих руках такую власть, что ни одному горожанину не снилась.
Кабинет веял шиком и блеском.
Горела тысячами огней огромная люстра, прямиком из двадцатого века, усыпанная хрусталем и золотом, с одним лишь отличием — электрическими лампами. Змеями ползли и извивались деревянные, украшенные резьбой и позолотой арки, не спеша щёлкал дрова шикарный, выложенный из белого камня камин, а на полу, под овалообразным столом из темного дуба, расстелился шёлковый турецкий ковер, на котором пустили абстрактные узоры лепестков, обнажённых женщин и лоз винограда. В изящных, очень широких шкафах, теснились книги всех веков: от Цицерона до Достоевского, от Библии до последних работ по нейробиологии. В каждом из хранилищ уместилась не одна сотня книг. Огромные часы-маятники, что стояли около камина, мерно качали маятником из стороны в сторону, отсчитывая минуту за минутой. А на фронтальной стене, прямо с огромного полотна, гордо задрав голову, взирала Елизавета ll, облаченная в бархатное платье, и мерила весь этот блеск и богатство, удовлетворённым взглядом. Само собой, такая превосходная картина была замкнута в золотистую рамку и прикрыта лучшим стеклом, лишённым даже намека на царапину.
Корсар, усевшись на кресло где-то посередине, ещё долго не мог привыкнуть к мягкой, слегка пружинистой подкладке. Оглядывая залу, он то и дело придерживал челюсть.
На столе, за которым уселись все из Совета, подле каждого стояла бутылка выдержанного коньяка и аккуратный, граненый по углам, тюльпановый стакан.
«Охренеть, мать вашу, — хмурился Корсар, — мы, значит, пьём водку с самогоном, и то, если повезет, живем в халупах, работаем на износ, а эти во тебе! Картины, камины, ковры. Тьфу! Какие с них коммунисты?».
Несмотря на то, что Корсар пару раз бывал на заседаниях, сюда он попал впервые. Раньше дела обсуждали в баре. Тогда всё было гораздо уютней и проще. А теперь, когда ремонт администрации, на которую вбухали тучу бабла был закончен, сталкер чувствовал себя как бродяга у аристократов. Впрочем, так оно и было.
Он посмотрел на рядом сидящего Егеря, затем на Беркута. Им тоже было не по себе. Перевозчик смотрел то на стакан с выпивкой, то на разжиревших советчиков.
В воздухе висела паршивая атмосфера, напряжение росло и тянулось, пахло лицемерием и напускной вежливостью. А ведь заседание только началось.
Дмитрий Степанович набрал воздуха, потёр пальцами виски. Собрался мыслями.
— Заказ выполнен, Якуб, — после недолгого молчания сказал он. — Триста оленьих голов, пять десятков волков, из них — восемь трупами.
— Недурно, — Якуб почесал густую щетину, шмыгнул носом и потянулся к выпивке. — Денюжки уже ждут. Триста двадцать пять тысяч рублей. Но это без учета вычета моих и твоих налогов, сборов и, конечно, Безвозмездных в фонд развития города.
Беркут поморщился.
— Всё как обычно, доставкой через моих людей. Но раз заказ выполнен, — Якуб поднял стакан, демонстративно понюхал и отпил. — В чём дело?