Клятва
Шрифт:
— Да как ты смеешь, щенок, — прошипел он, — так со мной говорить? Я тебя раздавлю и скормлю псам…
— Попробуй, жирная свинья.
— Довольно! — не выдержал Алексей Владимирович, которого обычно кличили Ланцетом. — Сколько можно пререкаться? Вы прямо как малые дети! Прекратите выяснять отношения! Сейчас мы все, простите за выражение, в полной заднице.
— И из нее надо выбираться, — спокойно сказал Егерь. — Смерть этого чудовища — результат жертвы двадцати хороших бойцов и почти сорока раненых. Плюсом к этому ушли тысячи патронов, десятки гранат, шесть залпов из гранатомета и
Повисла тишина, прерываемая треском костра и тиканьем маятника часов. Все молчали, не зная, что ответить.
— Резюмируем, — наконец сказал Хруст. — Группа Беркута, будучи на рейде, столкнулась с полчищами мутантов и одним неведомым чудовищем. Это чудовище, именуемое скальником, охрененно помяло охотников, придавив кучу техники и людей. Монстра убили, но сам факт появления такого ублюдка, означает, что в любой момент нас могут прижать к стенке и в считанные часы от нашего города, в который мы всадили столько сил и времени, останется буквально ничерта, если мы не предпримем мер. И учитывая это, часть из нас отказывается проводить кампанию по защите города, ссылаясь на то, что чудовище не такое страшное, как кажется. И раз наше мнение разделилось, предлагаю решить все просто: голосованием.
В голосе рейдера чувствовалась скрытая насмешка и, пока он говорил, часть из собравшихся трусливо отвела взгляд.
— Кто за начало кампании по укреплению обороны города? — спросил Хруст, поднимая руку.
За ним жест повторил Ланцет, следом Беркут, а за ним и Тесла, и Михалыч, и Всеволод Викторович, неимоверно быстро опустошающий бутылку коньяка. Самыми последними сдались Коба, Барон и Якуб.
Так или иначе, согласились все.
— Решено, — заключил Хруст. — Предлагаю следующий план действий: Барон расконсервирует танки, приведёт их в боевую готовность. Тесла и Всеволод Викторович помогут с их обслуживанием. Следом, все финансовые издержки на себя берет Якуб, как глава внутренней торговли.
Толстяк поморщился.
— Я и Беркут вместе с Кобой, в разы усилим охрану и выставим дальние патрули, плюс ко всему найдем экипаж в танки, — Хруст немного отпил из стакана. — А Виталий Юрьевич займется возведением оборонительных и заградительных сооружений. Как вам план, господа?
Все переглянулись. При ярком блеске хрустальной лампы было отчетливо видно, как часть собравшихся кривится и недовольно вздыхает.
— Придётся увеличивать налоги, — проговорил Якуб и зашарил по карманам черных шитых брюк. — Иначе такие издержки негативно скажутся…
— Никакого повышения налогов, — обрезал Беркут. — Каждый из нас и так ежемесячно, если не ежедневно, жертвует по двадцать процентов от прибыли, в безвозмездное развитие города. Так что воспользуйся теми резервами, которые успели накапать.
Якуб фыркнул, достал стальную, украшенную языками пламени, зажигалку, затем поджег массивную кубинскую сигару. Егерь уловил знакомый запах.
— Да, конечно, — сказал Якуб немного помолчав. —
— Значит решено, — сказал Хруст. — С завтрашнего дня приступаем к реализации проекта. С этим разобрались.
— Минуточку, — тактично прервал Ланцет, убирая опавшие волосы за уши. — Дмитрий Степанович, вы так и не сказали, почему вы не привезли этот удивительный субъект сюда, в город?
— Более сотни тонн камня, костей и хитина, — пояснил Беркут и посмотрел на догорающие остатки полешек. — Было бы почти невозможно притащить его сюда. Особенно в таком состоянии.
— Да, этот дерьмодемон и после смерти нам хлопот доставил, — буркнул Корсар и, не удержавшись, взял бутылку и хорошенько отпил коньяка. Не церемонясь, прямо с горла.
— Дерьмо… Ну и дерьмо!
Он поморщился и отставил бутылку. Якуб нахмурился и взглянул на свои остатки пойла.
— Кстати о нем, — Хруст откинулся в кожаном кресле. — О дерьме. На севере, ближе к Иркутску, на нас стали нападать какие-то фанатики. Мозгов у них совершенно нет, впрочем, как и тактики. Палят во все стороны и не боятся подохнуть. В этот раз, слава богу, отбились, но давече мои парни сообщили, что встретили ещё группу. Четыре трупа. Моих солдат.
Беркут посмотрел на рейдера, понимающе кивнул.
— Уж не связано ли это с потерей контакта с ретранслятором в Иркутске? — спросил Тесла, поправляя русые волосы на голове. — Сигнал был потерян совсем недавно, в районе двух месяцев назад.
— Так в чем проблема? — Гробов потёр вспотевший лоб, сплел пальцы на большом животе. — Свяжитесь с Ромом. Он же полгода назад там антенны проверял!
— Ром недоступен, — пожал плечами Тесла и глянул в пустой стакан, — уже как несколько месяцев.
Егерь вздохнул, затарабанил пальцами по столу.
— Больше вы с ним не свяжетесь, — медленно проговорил перевозчик. — Его… Весь перевалочный пункт вырезали какие-то бандиты. Я выпытал из одного ублюдка, что их, уродов, спугнули с насиженных мест какие-то церковники с крестами на лбах.
Хруст удивлённо повел глазами.
— Паршивенько, — отметил Якуб, — очень паршивенько. Почему же мы узнаем об этом только сейчас?
— Потому что Совет был собран только сегодня, — Беркут успел остановить пыхтящего от гнева Егеря. — Хотя по планам он должен был состояться в первых числах ноября и…
— Пустите! — забурчал голос из-за дверей. — Пустите, идиоты! Я — Мимик Владимир Николаевич, главный правосудитель этого города! Хотите горбатиться на плантациях у Михалыча!? Так я вам быстро устрою, куски вы дерьма! А ну, разошлись!
Входная дверь задрожала, ручка нервно задергалась. Послышался шум и гам, отборные маты. Дверь распахнулась и в зал вбежал, пыхтя и ругаясь, толстый, высокий мужчина с блестящей от света хрустальной лампы, лысиной на голове. Он был слегка горбат и будто бы сплющен. Одет в черную мантию, из-за которой выглядывали язычки белой рубашки. Он поправил очки, посмотрел на заседающих. Шмыгнул носом и, громко стуча туфлями, зашагал к свободному креслу. Шлёпнулся на местоьрядом с дрыхнущим Соляровым Всеволодом Викторовичем, который, наконец, успел опустошить всю бутылку. Своими громкими движениями он заставил его проснуться.