Клятва
Шрифт:
Сталкер схватился за голову, выматерился.
— Но… — замялся он. — А Граль?
— Хочешь им помочь? Ну так вперед! Вы как знаете, но я — сматываюсь.
— Может оно нас не заметит? — дрожащим голосом спросил Миша, видя как нечто с легкостью рвет стволы деревьев вокруг, впечатывая оставшихся страдальцев в землю.
Вдруг существо замерло, медленно повернуло огромной, выложенной из камня, головой. И медленно, оглашая каждый свой шаг лёгкой дрожью земли, направилось прямо в сторону сталкеров.
Благородных
— Скала? — спросил Даня, быстро оглянувшись в пути. — Вон та что ли?
— Да, — Егерь открыл дверь КРАЗа, помог пацану взобраться и сам через несколько мгновений уже заводил машину. — Камень.
— А третья гру…
— Забудь, — отрезал перевозчик, повторно прокручивая ключ, — нет больше их. Да заводись, чтоб тебя!
Машина загудела, задрожала и взревела. Егерь быстро вжал гашетку акселератора в пол. Снег из-под колес разлетелся в разные стороны.
4
В кабине ЯМАЛа было уютно. Радисты весело трепали анекдоты, пересчитывали прибыль, которую группа выручит с этого рейда, сплетничали о делах в Совете и, что скоро там намечаются значительные изменения. Аппаратура молчала.
— Ох, пиво было бы куда лучше, — хохотнул тонкий, худущий, будто солома парень, оглядывая кружку с чаем.
— Ты еще повыпендривайся, — сидящий рядом усатый пухлый коротышка сделал два глотка из стального, помятого термоса, — и так живем не впроголодь.
— Сколько можно болтать? — возмутилась Рысь, которая упорно пыталась сосредоточиться на отчетах. — То о бабах, то о тачках, то о внутриполитических изменениях в структуре города, то о пиве… Языки пересохнут!
— Хо, — коротышка облизнулся, смотря на аппетитные, выпирающие из-под сиденья бедра сталкерши, — не пересохнут!
Второй радист тихо дал товарищу по голове, чтобы тот не пререкался. Как-никак, рядом, меланхолично глядя в окно, стоял Беркут. Молчал он долго, ровно столько, сколько два радиста болтали, размениваясь дешевыми сплетнями и кислыми шутками.
Вдруг аппараты, представляющие из себя квадратные коробки, усеянные разными кнопками и разноцветными огоньками, запищали. Щуплый паренек, не отвлекаясь от чая, ловко переключил пару из них, поднес кривой, старенький микрофон ближе, приложил наушник к уху.
— База слушает.
В приемнике раздались отборные маты, крики. После нескольких секунд глаза радиста стали по пять копеек и медленно поползли ко лбу.
— Дмитрий Степанович… — зашептал радист, — тут… Это…
— Что?
— Полгруппы… Перебили. И…
Беркут резко обернулся, зашагал к радисту. Второй коротышка нахмурил брови, сглотнул слюну.
Беркут быстро забрал наушник у щуплеца.
— Это Беркут. Что такое?
— Мать его, бегите! — кричали в рации. — У нас куча трупов и огромная каменюка идёт по пятам!
— Какая каменюка? — переспросил Дмитрий Степанович, сжав край стола.
— Живая! Заводите ЯМАЛ и уматывайте оттуда сейчас же! Она мнёт дома, как картон!
Беркут отбросил наушник, ударил по столу кулаком. Нервно задышал.
— Чингис, — рявкнул командир, — заводись! Живо!
Храпевший в водительском кресле сталкер подскочил и, не разобрав причины, почему окружающие такие бледные, принялся заводить болотоход.
Рысь быстро отложила бумаги, схватилась за пистолет, лежащий рядом.
— Не поможет, — буркнул Беркут, — нам теперь ничерта не поможет…
Глава XXI. Камушек
1
— Да как вы умудрились потерять столько бойцов?! Я отпустил вас, надеясь, что вы вытащите из этой дерьмовой деревеньки хоть что-то стоящее! А в итоге? Из пятидесяти человек выжило двадцать девять! Как ты мне это объяснишь, Корсар?
Сталкер вздохнул.
— На то были причины…
— Какие? — прервал Беркут, сжимая от злости кулаки. — Какие причины могли унести двадцать с лишним бойцов? Натренированных, подготовленных и проженных жизнью бойцов.
— Мутанты, — вмешался Егерь. — Больше тысячи.
Беркут набрал воздуха в легкие, постарался спокойно выдохнуть. На его лице дрожал каждый мускул, на лбу вспучились вены, а сам он покраснел, словно помидор. После дыхательной терапии Дмитрий Степанович уселся в пустующее кресло Рыси, нахмурив брови глянул на отчеты. Глазами он пробежался по бумагам и, увидев несколько десятков перечеркнутых имен, вздохнул.
— Откуда в этом забытье столько тварей? — голос Беркута слегка переменился, но также отдавал металлом. — Откуда, Егерь?
Перевозчик облокотился на панарамное окно, поглядел на засыпанные снегом деревья.
— Когда мы обыскивали дома, останков жителей в них не было. Ни трупов, ни костей, ни остатков от одежды. Было совсем пусто. Тогда мы подумали, что гражданские мигрировали сразу после Взрывов, но нет. Егерь потер бороду.
— Почти все превратились в леших или ходаков.
Беркут посмотрел на сталкеров, после на отчеты.
— Хочешь сказать, пятьдесят человек не смогли отбиться от ходоков и леших? У вас были пулеметы, автоматы, куча снаряжения… И ты говоришь мне, что вы не смогли перебить сотню-другую безмозглых ходаков?