Клубничка для босса

Верон Ника

— Извини, — словно очнулся в какой-то момент. — Пошли-ка, домой провожу, — слегка в сторону деревни подтолкнув, сам решительный шаг сделал, добавив, — А то, боюсь, чья-то бабушка с меня завтра три шкуры спустит.

За что извинялся, понять не могла. Не против же. Вот с ним — совершенно не против. Даже если и… Пока целовал, в собственных чувствах разобраться пыталась. Не получалось. Все тело отозвалось на самый обычный поцелуй. Толик сегодня поцеловать пытался, совершенно не те ощущения…

Глава 23

Родители

И не помнил уже, когда последний раз вот так, до калитки девчонку провожал. За руку держал. Каждое движение буквально считывал.

Особые ощущения. Человеческие, что ли. Давно забытые.

— Скоро светать будет, — тихо обронила Алинка, к небу голову подняв.

Да, действительно. Невольно на часы глянул. Время к четырем утра. Не за компьютером, в работе то провел, а… За общением. Простым. Человеческим. О котором мать в последнее время всё чаще напоминала. Как подростка, из-за компьютера выгнать пыталась. Считала, что слишком много времени за тем, во время отпуска, проводит. Объяснить никак не получалось, что не всю работу может просто взять и отложить.

— Будет, — согласился с очевидным, рукой до щеколды на калитке дотягиваясь. — И кому-то отдыхать надо, — продолжал, распахивая ту, жестом предлагая Ягодкиной зайти во двор.

— До завтра?

О приглашении напомнила. На торт. И, курицу. Кажется. Черт, а ведь согласен и на то, и на другое. Только чтобы снова увидеть. Ягодкину. Проблему ходячую офиса. Хотя, такая ли уж проблема…

— До обеда, — пообещал, закрывая за ней калитку снова на запор. — В дом давай, — предложил, кивнув в сторону строения.

Чувствовал, уйти не сможет, пока не убедится, что в дом вошла. Да, в деревне вроде без происшествий обходится. Ну, не считая Яшки-поганца. Но тот, судя по времени суток, в сарае должен благополучно спать…

Улыбнулся, когда Алинка, на крыльце задержавшись обернулась, рукой ему махнув. Счастливая. Странно, как до сих пор не замечал, что… Ошибиться не мог. Взаимная здесь симпатия. А, возможно, и не только симпатия. По крайней мере у него, судя по всему, точно. Уснуть бы теперь. Вечер оказался перенасыщен на события…

Перед калиткой в собственный двор, задержался. Спали все. Вроде. А ведь было время, его дожидались. Особенно — мать, неспокойная душа. Сколько раз объяснял, что ничего с ним в принципе случиться не может. Нет, обязательно досидится до последнего. А потом выговаривать еще несколько дней будет, что из-за него, заразы, не спала ночь…

Осторожно войдя в дом, собирался к себе тихо подняться. Даже тапки обувать не стал, чтобы по полу пройти неслышно. Уже на пару степеней поднялся, как какая-то неведомая сила заставила остановившись, обернуться. Мать. Ну, конечно, кто бы сомневался. Дитятко в тридцать шесть, на тридцать седьмом году, в четыре утра в собственной постели отсутствовало.

— Ма-ам, — протянул тихо, с лестницы спускаясь, — Ты чего не спишь? — могла и другая причина бессоннице существовать, тоже отлично знал. —

Болит что?

— Болит, — кивнула женщина, задерживая на сыне внимательный взгляд. А тот только что в лице не поменялся. Застыл в полу шоковом состоянии. Признание, от которого, действительно, дурно сделалось. Несколько лет затишья и… — Душа у меня болит, Веня. За тебя.

Вот с таким шумом не выдыхал давно. А, возможно, и никогда. Умела Мария Андреевна до полу инфарктного состояния довести. Одной короткой фразой. Тем более, зная все её проблемы со здоровьем…

— Мам, ну нельзя же так, — заговорил негромко, покосившись на прикрытую в гостиную дверь.

На сколько точно знал, отец там спал. Давно уже. Принять его обратно Маша приняла, а вот к себе подпустить, кажется…

Впрочем, в личную жизнь родителей не лезть старался, верно полагая, что люди взрослые, сами разберутся. Сейчас, только, говорить приходилось едва не в сенях.

— Долго еще проживу, — заверила Мария Андреевна, не сдерживая улыбки. — Обещала же. Скажи лучше, сын дорогой, ты где до четырех утра гулял в деревне с десятком домов? Не речку же переплывал все это время, — добавила с чуть ироничной полуулыбкой.

И как тут пошлешь? Мать. Да и… Да, действительно, беспокоилась. За него. Единственного сына. Его разрыв со Светиком в том числе, переживала. Хоть и не нравилась предполагаемая невестка, а видела, как кровиночка маялась…

— И речку, в том числе, — обронил Вениамин, затем вдруг выдав, — Рубикон переходил. Кажется, удачно. На обед приглашен. Так понимаю, ответные блины можно начинать печь.

Не сразу Мария Андреевна поняла смысл последней фразы сына. А когда дошло… улыбки не сдержала.

— Веня, на Масленицу с ответными визитами на блины, ходят, — обронила с усмешкой. А голос, как в его детстве, с тенью лёгкого снисхождения, прозвучал. — Алина?..

Короткий вопрос. Егорский, с взглядом матери встретившись, не сдержав улыбки, кивнул. Знал, порадуется та. Успел заметить, нравится женщине соседская девчонка. Да и ему по душе, как оказывается, пришлась. Признаться только себе в том не решался.

— Не речку, — подтвердил Вениамин, чему-то улыбнувшись. — Одну очень красивую девушку домой провожал. Долго. Через всю деревню. Небо со звездами просто шикарное. Любовались долго. Ты же хотела…

Что она хотела? Слушать окончание фразы, начатую сыном, не стала. Не с того начал. Или, вернее будет сказать, не так.

— Я хотела, — вздохнула тяжело Мария Андреевна, с легким укором глянув на молодого человека, останавливая возможное продолжение его фразы. — Веня, я хочу, чтобы мой единственный ребенок, наконец, создал семью. С человечком, которого любит не только он. Чтобы взаимность была. Взаимная любовь, она многое простить готова.

— Ты отца простила?

Черт дернул вопрос выдать. Сколько раз говорил себе, что не касается его личная жизнь родителей. Сами пусть разбираются. Что бы там не произошло, а отец рядом матерью остается. Несмотря на то, что с незапамятных времен выселен из супружеской спальни.