Клуб
Шрифт:
Душегуб выдернул из него кирку. Кевин поднял голову. Хотя его зрение было затуманено, он мог видеть зияющую рану на животе через дыру на окровавленной футболке. Откинув голову назад, парень положил одну руку на живот, а другую на промежность. Кровь сочилась сквозь пальцы.
Наблюдая за тем, как убийца отступает назад и готовится к новому удару, Жаклин проскулила:
– Кев...
Мужчина ударил Кевина по лицу заостренным концом кирки. Та пробила череп и вошла в мозг. Парень умер мгновенно, но его ноги продолжали дрыгаться в конвульсиях еще около тридцати секунд. Убийца
С киркой в руке истязатель подошел к Жаклин и присел перед ней. Она смотрела на него в немом шоке. Он усмехнулся и, не отрывая от нее взгляда, провел языком по кирке, пробуя на вкус плоть парня. Дойдя до заостренного конца, он взял в рот кусочек мозга Кевина, пожевал его, пососал, повертел во рту, снова пососал, обгладывая, а потом сплюнул на спину Жаклин.
Проглотив слизанную с кирки кровь, он удовлетворенно вздохнул.
– А-а-а.
– Для него это было как пить холодную кока-колу в жаркий летний день. Он гоготал, размазывая кровь Кевина по своим губам.
Жаклин потеряла голос. Ее рот был приоткрыт, но из него вырывались только хриплые стоны и короткие вдохи. Худшие опасения девушки подтвердились: этот человек был чудовищем, и он собирался убить ее.
Мучитель швырнул кирку в кукурузное поле, а затем достал перочинный нож Кевина. Жаклин задрыгалась и уткнулась лицом в землю, когда он перерезал лезвием ее ахиллово сухожилие. Чувствуя адскую боль в ноге, Жаклин попыталась отползти в сторону, но малейшее движение бедер вызывало боль в прямой кишке.
Садист перерезал ей второе ахиллово сухожилие. Как и Кевина, он обездвижил ее. Он знал, как удержать свою добычу.
Затем убийца задрал рукава ее джинсовой куртки до локтей, разрезал ей запястья по горизонтали, затем провел лезвием по внутренней стороне рук по центру до локтей, вырезав в на ее коже пару больших букв "Т". Из резаных ран вытекали многочисленные струйки крови и стекали по ее рукам. Немного крови попало и на спину.
Она задыхалась от боли. От непереносимой агонии и потери крови у нее кружилась голова. Ей казалось, что на кукурузном поле произошло землетрясение, и земля качалась под ней. Ее глаза закатились, и она потеряла сознание. Очнувшись через десять секунд, она изрыгнула горькую желчь. Густая коричневая рвота, похожая на комковатые фрикадельки, покрытые соусом, смешалась с грязью.
Она снова потеряла сознание.
Вновь очнулась через три минуты. К огромному удивлению, связывающие ее путы исчезли. Брюки и нижнее белье были полностью разорваны. Она лежала на спине и смотрела в небо, вытянув руки над головой. Кукурузный початок все еще торчал из ее задницы, но таз онемел, и она его не чувствовала. Слезы навернулись на глаза, и слабая улыбка заиграла на губах, когда она увидела мерцающие звезды. Слезы поползли по бокам ее лица, когда она моргнула.
Такая прекрасная ночь, - подумала Жаклин.
– Такая романтичная.
Гудение автомобильного двигателя прервало ее мысли. Она узнала этот звук -
– Кевин, - слабо прошептала она.
Жаклин посмотрела направо и увидела, как медленно движущаяся машина, остановилась в пяти метрах от нее. Она не видела дальше ярких фар, но ей и не нужно было. Даже не видя его, она знала, кто был за рулем.
Этот человек.
Этот убийца.
Это чудовище.
Убийца ехал со скоростью улитки. Он наклонился ближе к рулю, чтобы лучше видеть тело Жаклин. Не хотел упустить свою цель. Повернул немного вправо, затем еще немного.
Зрачки Жаклин превратились в черные дыры, расширившись за счет коричневых радужек. При попытке пошевелить конечностями ее руки и ноги пронзила жгучая боль. Она едва могла поднять свои слабые, холодные руки на несколько дюймов от земли и совсем не чувствовала ног. Могла только лежать и смотреть, как приближается машина.
Она захрипела, когда передняя левая шина проехала по ее нижней части живота. Параллельная шина остановилась рядом с ее ногами.
Садист перевел управление автомобилем на автоматическую парковку, прежде чем выпрыгнуть из нее. Он подошел к передней части автомобиля и присел рядом с Жаклин. Ее глаза были устремлены вперед, а голова качалась вправо- влево. Призрачная бледность окружала ее пурпурные щеки. Она задыхалась, но не могла сделать ни одного глубокого вдоха.
Шина погрузилась в ее живот, медленно сдавливая тонкий и толстый кишечники, сплющивая часть желудка.
Девушка инстинктивно задержала дыхание, как будто это могло помочь ей пережить агонию. Но боль только усиливалась. Она чувствовала, как ее кишечник двигается внутри нее, как угорь, проскальзывая во все неподходящие места. Она слышала, как хрустят и лопаются ее кости и органы. По брюшной полости распространялось болезненное тепло. У нее началось внутреннее кровотечение.
Кровавая рвота вырвалась из ее рта и носа, взлетела в воздух, затем брызнула ей на лицо и шею. Затем она застонала и забилась в конвульсиях. Жаклин подняла колени, когда неуемное чувство давления опустилось к тазу. Газы вырвались и вышибли импровизированную затычку из ее задницы. Кукурузный початок выстрелил из ее задницы, как торпеда, отрикошетил от покрышки и упал возле ее ног.
Изувер наблюдал, как кукурузный початок отскочил в его сторону, весь покрытый кровью и фекалиями. Его взгляд переместился на раздувающийся анус Жаклин, затем на ее лицо. Ей было так больно, она испытывала такие мучения, что она даже не могла этого выразить. Ее лицо было пустым и бледным. Дыхание делалось все слабее и слабее, и промежутки между вздохами тоже увеличивались, пока девушка не перестала дышать совсем. Он видел, как жизнь угасает в ее глазах.
Маньяк схватил свою кирку и бесцельно пошел по кукурузному полю, оставив позади убитых подростков. Бродя между стеблей, он наткнулся на пугало. Его привлекла изорванная рогожная[15] маска. Он снял с пугала маску и надел ее себе на лицо. Только его янтарные глаза светились сквозь отверстия для глаз маски.