Клоун

Юань Е

Согласно теориям мистицизма, Духовность намертво запечатлевает всё, что когда-либо видел человек. И если использовать правильные методы, можно без труда воскресить в памяти любую картину из прошлого.

В этом плане Клейн даже находил некое рациональное зерно в теориях Алхимиков Психологии, о которых рассказывала «Медиум» Дейли. Человеческая память — это лишь верхушка острова, возвышающаяся над океаном, и она физически не способна вместить в себя всё. Поэтому львиная доля информации, зафиксированной Духовностью, оседает в подсознании, превращаясь

в массивное подводное основание этого самого острова.

А сама Духовность, если и не является всем бескрайним океаном, то уж точно охватывает все прилегающие к острову воды.

Беззвучно проговорив утверждение для гадания, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации провалился в сон.

В туманном, искаженном и раздробленном мире видений перед ним вновь со скрежетом распахнулись врата Чаниса. Он вновь услышал тот тяжелый, скрежещущий звук трущегося металла.

Кукла в классическом черном дворцовом платье, изо всех сил вжимаясь в приоткрытую створку, развернула зажатый в руках пергамент.

На бумаге были начертаны десятки мистических символов, сплетающихся воедино и образующих огромный вертикальный глаз.

Клейн вперил пристальный взгляд в этот узор, намертво отпечатывая его в сознании, а затем добровольно вынырнул из сновидения. Воспользовавшись уникальными свойствами серого тумана, он тут же перенес свежие, еще не успевшие поблекнуть воспоминания на бумагу:

На коричневатом пергаменте проступил вертикальный глаз. Он «смотрел» вверх, излучая пугающую, зловещую и непостижимую ауру.

Немного подумав, Клейн вывел прямо под глазом новую строчку:

«Это ключ к наследию, оставленному семьей Антигон».

Отложив перьевую ручку, он отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку. Зажав ее в левой руке, он дождался, пока кулон из желтого кварца не повиснет абсолютно неподвижно прямо над написанным утверждением и мистическим оком.

Клейн закрыл глаза и, погрузившись в состояние безмятежного покоя, принялся беззвучно повторять фразу.

После седьмого повторения он распахнул веки. Желтый кварц, увлекая за собой серебряную цепочку, описывал небольшие, но уверенные круги по часовой стрелке.

А в методе лозоходства это означало «да».

«Значит, этот вертикальный глаз — действительно ключ к сокровищам семьи Антигон…» — задумчиво кивнул Клейн.

Легонько постукивая пальцами по краю бронзового стола, он принялся выстраивать в голове логическую цепочку:

«Райел Бибер мертв. Род Антигонов окончательно прервался. Неужели этот дневник признал меня, единственного выжившего „Провидца“, вступавшего с ним в контакт, своим новым наследником?»

«Именно поэтому он подчинил своей воле артефакт „3–0625“, оставил ключ к сокровищам и заставил Куклу Несчастий показать его мне во время моего первого дежурства у врат Чаниса?»

«Звучит вполне стройно, но меня это всё равно не убеждает».

«Откуда бездушной тетрадке знать, что в мире больше не осталось ни единого потомка Антигонов?»

«К тому же

я вообще посторонний человек… Если бы во мне текла их кровь, прежнему владельцу тела не пришлось бы совершать самоубийство в самом начале!»

«Что ж, похоже, рассказывать об этом капитану и остальным пока нет никакой необходимости. Я еще покопаюсь в этом сам».

Следом Клейн попытался погадать на точное местонахождение сокровищ семьи Антигон. Увы, как он и ожидал, никаких конкретных координат получить не удалось. Единственное, что подтвердилось наверняка — это догадка Сириса из письма мистеру Z: тайник действительно был связан с главной вершиной горного хребта Хорнакис и древней Страной Ночи.

Покончив с гаданиями, Клейн вдруг заметил, что та самая темно-красная звезда, откуда ранее доносилась мольба, вновь едва уловимо пульсирует.

Ответив на призыв, он коснулся иллюзорного сгустка багрянца и вновь увидел русоволосого юношу в странной черной обтягивающей одежде.

Подросток всё так же стоял на коленях перед безупречно прозрачным хрустальным шаром и безостановочно шептал молитвы.

На этот раз Клейн, успевший выучить несколько базовых слов из языка гигантов, с огромным трудом смог разобрать одну-единственную фразу:

«Молю… спасти… отца и мать».

«Это и впрямь язык гигантов… И где же в наше время на нем говорят? Это же мертвый язык, счет которому идет на тысячелетия… Какая жалость, но я, таинственный владыка над серым туманом — лишь пустышка. Даже если бы я захотел помочь, у меня попросту нет на это сил…» — покачав головой, Клейн с тяжелым вздохом решил пока ограничиться наблюдением.

«Подожду, пока мой словарный запас пополнится. Как только пойму, что именно стряслось с его родителями, тогда и буду решать…» — втянув Духовность и окутав ею тело, Клейн сымитировал стремительное падение вниз.

Вернувшись в спальню, он снял духовную стену, переоделся в старую, но уютную домашнюю одежду и, рухнув на кровать, наконец-то провалился в долгожданный сон.

Проспал он до самой половины первого, пока Мелисса, закончившая с готовкой обеда, не постучала в дверь.

Покончив с весьма сытной трапезой, Клейн заметил, что сестра берет в руки легкую шляпку с вуалью, идеально подходящую к ее новому платью, явно собираясь куда-то уходить.

— У тебя на вторую половину дня какие-то планы? — с недоумением спросил он.

Бансон, сидящий на диване и хмуро изучающий учебник по грамматике, даже не подняв головы, ответил за нее:

— Наша соседка, миссис Шод, рассказала Мелиссе, что сегодня днем в малом зале ратуши пройдет лекция по ведению домашнего хозяйства. Вот она и решила сходить послушать, чтобы научиться премудростям быта.

Мелисса согласно закивала:

— Я позвала с собой Селену и Элизабет.

— Отличная затея. Искренне надеюсь, что лектор доходчиво объяснит тебе: семье с нашим достатком просто жизненно необходимо нанять хотя бы одну горничную для черной работы, — с улыбкой отозвался Клейн.