Кладезь бездны
Шрифт:
Аль-Мамун непроизвольно отклонился назад.
У самого края ковра сумеречница склонилась в глубоком поклоне.
Когда она подняла лицо, Абдаллах увидел тоненький шрам над правым глазом. Почувствовав его взгляд, аураннка поднесла к отметине узкую ладонь. Аль-Мамун поспешно отвел глаза, сумеречница тоже резко опустила руку и смешалась.
– Прошу вас, госпожа. Приступайте, - кивнул Тарик.
И пояснил снова подавшемуся назад халифу:
– Дама Амоэ здесь, чтобы помочь тебе, Абдаллах.
Аураннка, тем временем,
С неожиданной силой вцепившись аль-Мамуну в плечи, сумеречница встряхнула его так, что чуть не ссыпались вниз позвонки.
– Исполнено, Тарег-сама, - мурлыкнуло сзади.
Шелк зашелестел, голову повело от сладкого, тающего на языке запаха.
Борясь с неожиданно накатившей слабостью и мутью в голове, Абдаллах лишь нахмурился, когда к нему протянулась рука Тарика - давай, помогу. Внутри черепа все распалось на какие-то кусочки воспоминаний, и аль-Мамун явственно ощущал необычное для себя расслабление - и, в то же время, смутную тревогу. Словно что-то саднило под лобной костью, пытаясь напомнить себе, словно что-то он забыл, и без этого кусочка мысли вся целостность затейливой вязи мира перед глазами распадалась на отдельные завитки...
Пальцы Тарика снова приглашающе согнулись - давай, мол.
Отчаявшись припомнить ускользающее и тревожное, аль-Мамун вздохнул и поднялся на ноги.
Пошатнувшись, он оперся на плечо нерегиля. Потом решительно пошел вперед.
Дойдя до занавески, аль-Мамун кивнул - откинь. Тарик повиновался, Абдаллах отпустил его плечо и пошел дальше, дальше, через пыльные покинутые комнаты, в которых, похоже, никто никогда не жил.
Дойдя до выходящей на передний двор двери, аль-Мамун устало вздохнул и сам развел руками протертый матерчатый коврик в проеме. Весеннее солнце и тысяча цветов брызнули в разум, отупевший в затхлости внутренних покоев. Среди помета и соломы метались куры и цыплята, топали копытами лошади, блики света играли на пластинах панцирей и ярком зеленом шелке рубах входивших в ворота воинов. Посмотрев себе под ноги, аль-Мамун увидел желтые костистые ступни с уродливо отросшими ногтями.
Озадаченно посозерцав их с мгновение, он охнул и пошатнулся.
Тарик снова поймал его под руку.
– Я...
– пробормотал Абдаллах, ошалело таращась на свои ноги.
– Можешь ходить.
– Но...
– Смог бы еще раньше, если бы подлый старикашка массировал тебе мышцы и заставлял передвигаться по комнате.
– А...
– А он давал тебе опиум и оставлял лежать.
– Но...
– Ему хорошо платили за это.
Резко выдернув руку из
Прекрасное зрелище.
Прекрасное положение, о Абдаллах.
Прекрасный день, чтобы выйти на воздух.
Потом он раскашлялся. Персиковый морок расползался из головы, возвращая сознанию ясность и четкость мира. Мира, который оказался совсем не таким, каким он виделся в течение этих шести недель.
– Кто ему платил?
– отперхав, просипел аль-Мамун.
– Это длинная история, - тихо ответил Тарик.
– Где он? Где ибн Шуман?
– Сбежал.
– Зирар?
– Сбежал.
– Зухайр?
Нерегиль не ответил.
Аль-Мамун повернулся к нему. Тарик молча покачал головой. И показал куда-то в сторону ограды. Сначала Абдаллах не понял. Потом разглядел длинный сверток, лежавший в тени высокого дувала. На старом истертом ковре проступили бурые пятна. Кровь.
– Мы нашли его мертвым в передней комнате, - мурлыкнуло под ногами.
Это пришел черный кот-джинн.
– Остальные?
– Сбежали.
– Куда? К кому? И кто платил ибн Шуману?
Тарик, скрипя половицами, медленно вышел на террасу и остановился в шаге впереди. Потом чуть повернулся и покосился на Абдаллаха большим серым глазом.
– Так кто?
– свирепо поинтересовался аль-Мамун.
– Тахир?
– Такое... возможно.
– Так ты не знаешь?!
– вскипел Абдаллах.
– А кто подослал убийц? Это ты знаешь?! Где была разведка? Где этот наглый аураннский котяра? Где Меамори?!
– Нет, - тихо и просто ответил Тарик, все так же, не мигая, глядя на него.
– Я не знаю, где Меамори.
– Что?!
– Его взяли под стражу по приказу Тахира. Сразу после штурма Хаджара. Его и Иэмасу, который командовал в Движущейся гвардии эскадроном.
– И?..
– С тех пор Меамори и Иэмасу пропали, - отводя глаза и отворачиваясь, глухо выговорил Тарик.
– И я не знаю, где они сейчас.
Что-то во внешне бесстрастном лице нерегиля подсказало аль-Мамуну воздержаться от дальнейших упреков. Кашлянув в кулак, он вдруг спросил:
– А... ты?..
Тарик снова покосился:
– Недавно. Два дня назад.
Абдаллах молча кивнул. Они друг друга поняли.
Помолчав и пошевелив ушами, нерегиль продолжил:
– Я сразу стал тебя разыскивать. Тахир хранил место твоего пребывания в тайне.
– Ты успел вовремя, - твердо сказал аль-Мамун.
Тарик вдрогнул - прямо как растерянная ловчая птица на рукаве.
– Я не шучу. Ты успел вовремя.
– Я...
– Я тебе признателен.
Нерегиль горько склонил голову: