Кладезь бездны
Шрифт:
В ответ Мараджил резко отпустила волосы лаонца и, скривившись от ярости, отвесила еще одну пощечину:
– Т-тварь...
Вытерла ладонь о кафтан и приказала:
– Обыскать окрестности. Найти и всех убить.
– Всех?..
– переспросил, сдвигая мохнатую папаху, айяр.
– Всех. Рыбака, его бабу и троих детей. Сумеречника и четверых предателей тоже.
– Хозяева дома оказали тебе гостепримство, - прошипел Иорвет.
– Тебе и твоим воинам. Они не предали госпожу Арву и ее ребенка, укрывали
– Заткните ему рот!
– затопала ногами Мараджил.
– И отрежьте голову! Немедленно! Я не желаю слушать болтовню этой твари!
Державшие Иорвета айяры переглянулись и одинаковым жестом полезли пятернями под папахи - поскрести в затылке. Лаонца при этом они отпустили, и сумеречник осел на землю с благодарным вздохом - ему, похоже, вывернули руки.
– Что?..
– оскалилась Мараджил.
– Я сказала - немедленно!
– Не кричи, женщина, - вдруг выпалил один из головорезов.
– Законы гостеприимства святы для горца!
Иорвет поднял окровавленное лицо и торжествующе улыбнулся.
Мараджил улыбнулась в ответ и медленно потянула из ножен кинжал:
– Ну что ж... Раз здесь нет мужчин, придется женщине делать то, что должно...
Стоявшие плотной бородатой толпой айяры зароптали. Не обращая внимания на угрожающе поднимающиеся голоса, Мараджил снова прихватила лаонца за волосы и отвела руку для удара.
– Хи-хи-хи... хи-хи-хи... пропустите старика Фазлуи, хи-хи-хи...
– сабеец ковылял, отряхивая полы халата от земли, словно всю ночь проспал в огороде.
Горцы брезгливо - и одновременно испуганно - расступились, давая дорогу магу.
– Зачем так кричать, зачем беспокоить себя, о яснейшая, - умильно проворковал сабеец и подплелся поближе.
– Семейство этих бестолковых глупцов не нашло ничего лучшего, чем спрятаться в камышах во-ооон на том острове, хи-хи-хи...
Мараджил облегченно вздохнула и мазнула себя грязной рукой по лбу:
– За мной! К реке! К лодкам! За каждую голову этих никчемных голодранцев я обещаю сто ашрафи награды!
Не оглядываясь на своих головорезов, Мараджил высоко вскинула голову в зеленом тюрбане и зашагала к воротам. В толпе айяров засверкали белозубые улыбки, и, размахивая руками, все разом побежали за ней.
Во дворе, среди растоптанной влажной глины и куриного помета остались лишь связанный Иорвет и все еще хихикающий Фазлуи. Сумеречник снова сплюнул кровью, поднял голову и посмотрел сабейцу в глаза. Тот разом посерьезнел и долго не отводил взгляда. Когда безмолвный разговор завершился, маг хмыкнул:
– По рукам?..
– Чтобы ударить по рукам, тебе придется меня развязать, - изогнул бледные губы Иорвет и красноречиво дернул плечом.
– Во имя звездного
Лаонец зашипел и попытался отползти.
– Ну-ну...
– забормотал Фазлуи, осторожно подходя к прижавшему уши, оскаленному сумеречнику.
– Ты же хочешь, чтобы я тебе помог? Мы храбро бросились защищать детишек от злобной сумасшедшей суки, и вдруг забоялись маленького прозрачного сосудика... Ну-ну-ну... не рычать! Я сказал - не рычать! Мне плевать, кто в кого вселится, понятно? Вот та-аак...
В руке мага неожиданно сверкнул маленький, изогнутый полумесяцем серебряный ножик.
– Вот та-аак...
Зажав локтем подбородок Иорвета, старик чиркнул лезвием сумеречнику за ухом. Подставил под стекающую кровь колбочку и забормотал - улыбаясь и жадно блестя глазами. Лаонец коротко взвыл, дернулся, но маг не ослабил не по-стариковски цепкую хватку:
– Тихо-тихо-тихо... Вот та-аак...
Кровь в наполняющемся алым сосуде явственно светилась. По перекошенному лицу Иорвета текли слезы, сумеречник кусал губы, изгибал спину и дрожал всем телом:
– Х-хватит... Тебе хватит, пусти-иии...
– Ну-ну-ну...
Лаонец на глазах обмякал, словно с кровью из него уходили жизненные силы. Посеревшие губы шептали:
– Пусти-ииии...
Сосудик почти наполнился, когда от берега вдруг послышалось влажное хлесткое шлепанье. И следом - пронзительный, согласный вопль ужаса. Хруст и нечеловеческий визг - словно кого-то рвали в клочья. Крики перекрыл рев. Тоже нечеловеческий. Не слышный обычным людям. Аждахак торжествовал победу над глупостью, страхом и беспомощностью смертных.
– Хорошо, - с сожалением пробормотал Фазлуи, отпустил сумеречника и распрямился, запечатывая сосуд плотной деревянной пробкой.
Иорвет молча упал на бок.
Маг спрятал колбочку за пазуху и покрутил на пальце кольцо с бирюзой.
– Ну что ж, Яман, пойдем. Наша очередь выполнять уговор.
И неспешно похромал со двора.
Из прихожей все-таки выскочила заплаканная Арва - босая и без покрывала:
– Господин Якзан! Господин Якзан! Вы живы?!..
Новая волна крика со стороны берега заставила ее подскочить на месте.
Ситт-Зубейда отодвинула бестолковую мединку в сторону.
Мансур молча передал ей кинжал, оставшись с кухонным ножом. Они в четыре руки принялись освобождать спутанного Иорвета.
– Иди к ребенку, покорми его.
Рев нарастал, и Арва, хоть и не могла его слышать, вся дрожала.
– Иди покорми ребенка, бестолочь, - раздраженно повторила Ситт-Зубейда.
Крики на берегу гасли - и вдруг взметнулись с новой силой. Над приоткрытыми воротами и оградой ярко полыхнуло. Арва тоненько взвыла и упятилась в дом.