Кладезь бездны
Шрифт:
Повелитель стоял перед михрабом и внимательно изучал написанные на сводах изречения. Серый конь бродил неподалеку, возя поводья по полу, оступаясь и оскальзываясь на мокрых плитах, дробно взбрыкивая и отскакивая, если наступал на еще шевелящееся, стонущее тело.
– Ага, - осклабился Элбег и тронул гнедого.
Сиглави Повелителя вздрогнул, заслышав новый конский топот, трубно фыркнул и, высоко поднимая ноги, вдруг пошел вдоль стены рысью. Его, впрочем, тут же поймали.
Толуй поплелся вслед за всеми к михрабу.
Повелитель медленно развернулся к нему.
– Что так долго?
– и стащил с головы кольчужный подшлемник.
Шлем он тоже держал под левой рукой.
– Во дворце заминочка вышла, сейид, - виновато доложился молодой хан.
– Нашли?
– поднял брови Повелитель. И милостиво кивнул: - Поднимись.
Толуй завистливо пронаблюдал, как Элбег живенько разогнулся и вскочил на ноги, звеня двойной кольчугой. Молодой, чего ему... Правая в крови по локоть, тоже намахался, но в двадцать четыре не чувствуешь усталости даже после хорошего боя. Только радость и возбуждение. А бой был хороший, храбрыми оказались зайядиты, сражались смело, каждый квартал пришлось брать на копье...
– Хишам!
– скомандовал Элбег.
С седла спустили давешнего всклокоченного пацана. Тот выпрямился и гордо вскинул голову.
– Имам зайядитов убит, - четко произнес хан под сахарными арками резного потолка - почему-то на ашшари.
– Хишам убил его сам. Своей рукой. Покажи кинжал, Хишам.
Мальчик, теперь уже одетый в кожаные штаны и овчинный тулуп - но по-прежнему босой и черноногий - вскинул изогнутую ашшаритскую джамбию.
Повелитель изволил милостиво улыбнуться.
– Хороший мальчишка, - улыбнулся Элбег.
– Я возьму его в шатер, сейид, будет моему сыну побратим.
Повелитель молча наклонил голову в знак согласия. Джунгары радостно загаркали. Мальчишка расплылся в счастливой улыбке.
– Что же тебя задержало?
– ледяным голосом поинтересовался Повелитель, и все веселье разом стихло.
– Да вот же ж, - хлопнул руками по бедрам Элбег.
– Вот его вот, - и он ткнул пальцем в шатающегося грязного человека, - агент устроил во дворце целый страшный скандал. Чуть под нож не попал глупый старый евнух!
Толуй вдруг понял, что еле стоящий на ногах человек в рваном, потерявшем цвет халате, и с измазанным кровью и копотью лицом - вазир барида Абу-аль-Хайр.
Повелитель недоуменно поднял бровь. Ибн Сакиб мрачно уставился в спину Элбегу. Тот невозмутимо продолжил:
– Не желал двери харима открывать ни в какую! А они здоровенные, я тебе скажу, сейид, не вдруг вышибешь!
– Женщины и дети ни в чем не виноваты, - прохрипел Абу-аль-Хайр.
– Мой человек защищал невиновных!
– Элбег, - не обращая внимания на вазирово хрипенье, холодно сказал Повелитель.
– Ты аль-джабр в
– Да, сейид!
– По учебнику ибн Сины?
– Да, сейид!
– Когда вы проходили теорию множеств, что тебе говорили насчет знака "все"?
– Что в него входят все подмножества!
– Правильно, о сын Джарира! Ты хорошо учился. Так вот, я на четком ясном ашшари приказал убить в этом городе всех. Всех - значит всех, Элбег. Почему же я слышу о каких-то женщинах и детях? Мне что, отдельно нужно было перечислить в приказе все группы населения?
– Нет, мой Повелитель!
– отрапортовал джунгар.
– Приказ выполнен, сейид. Кстати, мы ему, - тут Элбег обернулся к начальнику тайной стражи, - примерно так все и объяснили! Про группы населения и подмножества...
Абу-аль-Хайр шатнулся и пощупал разбитую скулу.
– Евнуха, кстати, мы не тронули, - обиженным голосом - лично для ибн Сакиба - сообщил Элбег.
– И только попробуй пожаловаться на меня! Ни одна семья из тех, что предъявили твой знак айна, не пострадала! Да или нет?
– Не пострадала, - прохрипел Абу-аль-Хайр.
– Во-от...
– все еще обиженно протянул хан.
– Давай сюда горе-посла, - холодно бросил Повелитель.
Вперед вывокли бритого человека с потухшим взглядом. На нем все еще болтался парчовый халат - кое-где порванный и очень грязный. Куфанец грузно осел на колени, тупо уставясь в зеленый пол в веселеньких прожилках.
– Отправляю тебя послом в Хиру, - сказал в поникший затылок Повелитель.
Купец молчал, все так же тупо глядя в пол. Ему дали затрещину, и он мелко закивал.
– Я плохо говорю на ашшари?
– мягко поинтересовался Сейид.
Человек упал на свое лицо. Толуй удовлетворенно кивнул - совсем ума решились эти зайядиты, разве можно молчать, когда тебя Повелитель спрашивает?
– Ты расскажешь городскому совету и эмиру Хиры все, что ты увидел здесь, в Куфе.
Купец снова мелко закивал.
– Тебя провели по улицам? По дворцу? Тебя отвели к твоему дому? Ты видел, что стало с твоей семьей?
Тот закивал с удвоенной силой.
– Ты расскажешь, что я превратил Куфу в самое большое в аш-Шарийа зайядитское кладбище. Если граждане Хиры не сдадутся, у города будет возможность стать не таким обширным, но все же просторным кладбищем, на котором всем хватит места.
Купец перестал кивать головой и затрясся. Повелитель невозмутимо продолжил:
– Мой господин, халиф аль-Мамун, берет пример с вашего бога. Эмир верующих - милостивый и милосердный владыка. Я хочу доставить ему удовольствие, и тоже явлю милость. Я даже не потребую выдать зачинщиков мятежа в Хире. Мне будет достаточно, если в Хире отдадут все имеющееся в городе золото. И женщин. Пусть члены городского совета и эмир подарят моим воинам своих дочерей.