Кладезь бездны
Шрифт:
Мараджил отодвинула кормилицу и сделала шаг вперед. Задумчиво посмотрела на Буран. Вздохнула и потянула из ножен длинный хорасанский кинжал - прямое лезвие тускло блеснуло в полутьме качающихся, капающих листьев.
– Бесполезная дрянь, - покачала головой парсиянка.
– Н-не на-ааадо-ооо...
Черной глупой тушей Буран подалась назад, пытаясь ползти на заднице по камням и мелким сучьям.
Мараджил шагнула снова. Зайнаб стояла столбом, вытаращив глаза и приоткрыв губы. С нижней свешивалась капля слюны.
– Меня сослали в Хисн-аль-Сакр, - с тихой, лютой ненавистью пробормотала Мараджил, широко раскрывая черные, страшные глаза.
– В глушь, в холод, в безлюдье. Из-за тебя, сука. Подумать только, я ведь могла опоздать к переправе...
И, зашипев, парсиянка шагнула снова, цапнула Буран за платок, мстительно скривилась и всадила лезвие под подбородок. Жена Мамуна вытаращилась, засипела и забулькала. На грудь по черной ткани влажно потекла кровь.
С чавкающим звуком выдернув нож, Мараджил пнула обмякшее тело в плечо, и оно завалилось на спину.
– Ее убили танджи на переправе, - тускло проговорила парсиянка, медленно вытирая лезвие об абайю убитой.
– Да... да...
– шелестом откликнулись все.
Даже Зубейда услышала свой шепот. Буран лежала, жалко раздвинув колени. Дыра под подбородком все еще била багровым ручьем освобожденной крови.
– Тетя Бура-аааан...
– пискнул ломкий мальчишеский голос.
Марван заревел, а сидевший рядом Аббас завизжал, как резаный:
– Убили, убили, убили!
Мараджил шагнула к орущим мальчишкам и залепила оплеуху сначала одному, потом другому. Аббас и Марван поперхнулись ревом и затихли.
Темным от чужой крови пальчиком парсиянка подняла Аббасу подбородок, нагнулась и заглянула в глаза:
– Когда-нибудь ты станешь эмиром, мальчик. Возможно, даже халифом. Так вот, Аббас, запомни: никогда, слышишь? Никогда не оставляй в живых тех, кто тебя предал. Ты понял меня, мой мальчик?
– Да, бабушка, - прошептал тот помертвевшими, мокрыми от слез и соплей губами.
– Ну вот и прекрасно... малыш, - сказала Мараджил и улыбнулась.
Распрямилась и повернулась к Зубейде:
– Рада видеть тебя, матушка.
Лицо парсиянки распустилось и разом потеплело.
– Я тоже, сестрица...
– еле слышно пробормотала Ситт-Зубейда.
Голос Якзана звякнул так резко, что она вздрогнула, как от озноба:
– Теперь, когда у вас есть охрана, я должен уйти.
– Почему?
– резко обернулась Мараджил.
Разглядывая игру тени и света в мелких мокрых листочках, сумеречник спокойно ответил:
– Злая удача. Боюсь, она меня нашла.
– Чушь!
– фыркнула парсиянка.
– За мной идет смерть, - упрямо покачал соломенной стриженой головой лаонец.
– Ошибаешься, желтоглазик, - пробормотал скрипучий голос.
Кряхтя и отряхивая штопаный старый халат, обладатель мерзкого голоса подошел ближе и погладил лысую, всю в коричневых старческих пятнышках, голову. Халат истрепался настолько, что о цвете его оставалось лишь гадать. Но веревочные сандалии и веревочный же пояс - равно как и отсутствие чалмы - разъясняли многое: язычник. Огнепоклонник, как и Мараджил?
– Говори яснее, о Фазлуи, - раздраженно и устало отозвалась парсиянка.
Ах вот оно что. Маг-сабеец.
– Бесполезно бежать от идущей смерти, - показывая беззубые десны, прошипел тот.
– К тому же, смерть охотится не за этим сумеречником.
– Объяснись, о Фазлуи, - подбираясь под доспехом, тихо сказала Мараджил.
– Ошибки зрения, просчеты астрологов и бешенство духов связаны не с твоей злой удачей, о Якзан, - прошамкал довольный маг.
– Возмущению сил в сумеречном и полночном мирах есть более серьезная причина...
Зубейда почувствовала боль в ладонях и обнаружила, что стиснула кулаки до белизны в костяшках, и ногти вошли в кожу.
– Смерть идет через Руб-эль-Хали, - покивал сам себе Фазлуи и улыбнулся, как расслабленный.
– И совсем скоро пройдет Дехну и выйдет к югу от Куфы. Смерть, какую аш-Шарийа не видывала много, много лет...
– Тарик, - на глазах бледнея, пробормотала Мараджил.
– Бедствие из бедствий, - умильно и безумно улыбаясь, подтвердил маг.
– Разве нерегиль идет не под началом моего сына?
– странно вскрикнула парсиянка.
– Я смотрел в кровавую воду на переправе, о яснейшая, и мне был явлен образ будущего, который выдубила листьями джиннов рука всемогущества, - беззубо ощерился сабеец.
– Халиф изберет путь по волнам. Они разделились, моя госпожа.
– Он опять спустил его с поводка...
– смятенно пробормотала Мараджил.
– Смерть, - снова повторил Фазлуи.
– Идет с юга, как пыльная буря. И горе тем, кто окажется у нее на пути.
– Теперь мне точно нужно выслать гонца к Тахиру, - зло прошипела парсиянка.
– Куда же нам деваться...
– пробормотала в сырой воздух Ситт-Зубейда.
– Мы поедем в Ракку, - решительно встрепенулась Мараджил.
– И ты, Якзан, поедешь со мной.
Она резко обернулась и смерила сумеречника взглядом.
– Будешь при мне, - сквозь зубы процедила парсиянка, сжимая и разжимая пальцы на рукояти кинжала.
– Ты ведь не бросишь детей своего господина, правда, Якзан?
Лаонец смотрел на нее с непроницаемым лицом.
– Не бросишь, - удовлетворенно прошипела Мараджил. И рявкнула: - Ну, тварь?!.. Отвечай, я сказала!