Кибершторм
Шрифт:
– Прибавь громкости! – потребовал Ричард из другого конца коридора. – Люблю вас послушать, однако сейчас мне хочется узнать, что происходит.
Рори потянулся к приемнику, стоявшему рядом с кофеваркой, а я побрел к середине коридора. Молодая мать ушла с одним из детей, а маленький мальчик лет четырех сидел на диване, играя с пожарной машиной Люка. У меня еще не было возможности с ним пообщаться.
– Как дела? – негромко спросил я.
Он с вызовом посмотрел на меня.
– Мама не велит разговаривать с чужаками.
– Но мы
Парнишка посмотрел на нее, подумал. Кожа на лице у него шелушилась, одежда висела как на вешалке, словно у беспризорника с улицы. Под глазами – синяки от недосыпания. Он пожал мою руку.
– Я – Рики. Рад познакомиться.
– Я тоже, – рассмеялся я.
На заднем плане работало радио: «Вооруженные силы США рассматривают возможность ведения войны на трех фронтах; такое предусмотрено, однако еще никогда…»
– Мой папа – морской пехотинец, он сейчас воюет, – сказал Рики как ни в чем не бывало. – Я тоже стану морпехом, когда вырасту.
– Серьезно?
Мальчик кивнул и вновь стал играть с пожарной машиной. Дверь на лестницу открылась, и на пороге появилась его мать с дочерью на руках.
– Все в порядке? – спросила она, увидев, что я стою рядом с Рики.
– Все нормально, миссис Стронг. Просто разговариваем.
– Ну, если он не балуется, тогда ладно, – улыбнулась она.
– Он – настоящий Стронг, – я взъерошил волосы Рики. – Совсем как папа.
Улыбка на лице миссис Стронг погасла.
– Надеюсь, что нет.
Я понял, что сказал что-то не то.
И как раз в этот момент мне пришло сообщение – сержант Уильямс спрашивал, как у нас дела. Я кивнул миссис Стронг на прощание и вернулся в наше крыло коридора. В ответном сообщении я спросил, не знает ли он, как выбраться с острова.
22-й день
13 января
Сдвинув очки ночного видения на лоб, я остановился и заморгал, вглядываясь в непроглядную ночную тьму. Из нее не доносилось ни звука, и внезапно мне показалось, что я полностью изолирован от мира. Одинокая, бесконечно малая крупица сознания, дрейфующая по вселенной. Поначалу мысль ужасала, но вскоре стала привычной, успокаивающей.
Может, это и есть смерть? Одиночество, спокойствие, полет, страха нет…
Я вернул очки на место, и перед глазами закружили призрачные зеленые снежинки.
Утром чувство голода стало таким невыносимым, что едва не выгнало меня наружу. Чак поговорил со мной, успокоил. Я убеждал его, что действую не для себя, а для Лорен, для Элларозы – словно наркоман, цеплялся за любой повод, лишь бы получить дозу.
Я рассмеялся.
У меня зависимость от еды.
Падающие снежинки гипнотизировали. Я закрыл глаза и вздохнул.
Что реально, а что – нет? Что
Возьми себя в руки. Люк надеется на тебя. Лорен надеется на тебя.
Открыв глаза, я усилием воли вернулся в настоящее и нажал на экран телефона в кармане, чтобы открыть экран дополненной реальности. Вдали развернулось поле из красных точек, и я, еще раз вздохнув, осторожно зашагал по Двадцать четвертой улице – к группе точек на Шестой авеню.
Поначалу я выкапывал продукты с таким энтузиазмом, что даже не подумал как-то выделять точки, которые уже посетил. Всего мы отметили сорок шесть мест, и пока что за четыре «рейса» я обошел четырнадцать.
В четырех ничего не было. Либо кто-то заметил, что я закапываю там пакеты, либо пакеты вышли на поверхность, либо в этих местах я уже побывал. Мозг не мог четко соображать.
Если четырнадцать точек пройдено, значит, примерно в двадцати еще остались продукты. В каждом тайнике от трех до четырех пакетов, и если в среднем пакет давал примерно две тысячи калорий, то для нашей группы каждая точка – почти день жизни на минимальном пайке.
Лорен нужны две тысячи калорий, детям – почти столько же.
Но я должен есть больше.
Весь день у меня кружилась голова, и я чувствовал себя как в лихорадке. Если я умру с голоду, то никого не смогу защитить. Минимальных пайков в таком холоде недостаточно. Я позволял себе съедать всего лишь несколько сотен калорий в день, а раньше где-то читал, что исследователи Арктики на морозе потребляли до шести тысяч.
Проходя мимо указателя, я прищурился, пытаясь разглядеть надпись.
Восьмая авеню.
Вывеска за ним издевалась надо мной – «Бургер кинг».
Хороший, сочный гамбургер со всеми ингредиентами… Лишь огромным усилием воли я удержался от того, чтобы зайти внутрь и порыться в снегу, который намело в зал. Может, там завалялся гамбургер? Может, мне удастся включить газовую жаровню?
Я зашагал дальше, заставляя себя не думать о гамбургерах. В сугробах на Шестой авеню мы закопали продукты в восьми разных местах. Это настоящая золотая жила – именно туда я и шел на охоту. Мозг постоянно прокручивал одни и те же числа. Если добыть все из почти двадцати точек, мы еще двенадцать дней не будем такими, как они.
Такими, как они.
Как другие люди на нашем этаже.
Прошло пять дней с тех пор, как закрылись центры оказания помощи, и с ними исчез единственный надежный источник калорий. Примерно столько же времени наши соседи не ели ничего существенного.
В основном они просто спали.
Утром я проверял, как дела у молодой матери с детьми, которые ночевали на диване в коридоре. Дети тупо смотрели на меня в полумраке; их красные, воспаленные губы распухли и потрескались.