Кэш
Шрифт:
Он зацепляет большой палец за моё бельё и отводит его в сторону. А затем его влажные от слюны пальцы раздвигают меня.
Его слюна кажется тёплой на моей коже. Но его поцелуй ещё горячее — язык скользит в мой рот, пока его пальцы делают то же самое между моих ног. Я хочу застонать, когда он проводит тупым кончиком пальца по входу, собирая ещё больше влаги, прежде чем провести её вверх.
Мои бёдра подаются вперёд, когда он касается моего клитора. Я уже на грани.
— Кэш, —
Он хрипло смеётся.
— Чёрт, милая. Ты насквозь мокрая. Для меня.
— Для тебя.
Я прикусываю губу, сдерживая стон, когда его пальцы отступают от того места, где я хочу их больше всего. Но затем он срывает с меня бельё и опускается на колени, и, боже милостивый, он собирается сделать это.
— Только посмотри на эту сладкую киску, — говорит он. — Идеальная. Чёртовски идеальная, Молли. Ненавижу, что ты так долго скрывала это от меня.
У меня нет времени возражать. Да и не хочу. Я просто сбиваю с него шляпу, хватаю его за волосы и притягиваю к себе.
Теперь он смеётся. Звук вибрирует внутри меня, пока он сжимает мои бёдра и наклоняется ближе.
Я почти содрогаюсь, когда он захватывает мой клитор губами и начинает сосать — давление становится таким сильным, что граничит с болью.
Его усы щекочут меня именно там, где я этого хочу.
Он целует меня там. Глубоко, жадно, сливаясь языком и губами, и это несравнимо с небрежными прикосновениями Пальмера.
Кэш словно действительно наслаждается этим.
Как будто смакует меня, не торопится.
В груди сжимается что-то острое. Он делает это медленно, потому что это первый и последний раз? Или потому, что… ну, это же Кэш, правда? Он всегда выкладывается полностью, когда что-то действительно имеет для него значение.
Он бросает всё, чтобы быть здесь. Не колеблется. Ему плевать, что услышат или подумают другие. Он просто даёт мне то, чего я хочу, то, в чём нуждаюсь, потому что для него это важнее всего.
Я закрываю глаза.
В голове крутится одна мысль, настойчиво, неудержимо.
Пробиться сквозь оборону Кэша непросто.
Но если ты всё-таки пробрался внутрь… боже, это тот самый мужчина, в которого так легко влюбиться.
Он чертовски хорош в этом.
Давление внутри становится невыносимым. Я двигаю бёдрами против его рта, мои ноги начинают дрожать.
— Поиграй с собой, — рычит он, задирая мою рубашку и стаскивая вниз лифчик. — Трогай свою грудь.
Но он уже сам это делает — его взгляд прикован к моему обнажённому телу, пока его палец скользит по соску. Подушечка его большого пальца шероховатая, огрубевшая, но прикосновение — нежное.
Этот контраст сводит меня с ума.
Я накрываю его руку своей.
Оргазм нарастает,
Кэш облизывает меня — глубокие, неспешные движения, снова и снова. Обводит язык вокруг клитора, втягивает его в губы. Всё это время играет с моим соском.
Моё сердце замирает.
А затем взрывается яркой, необузданной жизнью, когда оргазм, наконец, накрывает меня.
Разрядка обрушивается нещадно, и я впиваюсь пальцами в густые волосы Кэша, цепляясь за него, пытаясь найти хоть какое-то облегчение.
Поддержку.
Сочувствие.
И я получаю это. Кэш скользит пальцем внутрь меня, оказывая именно то давление, о котором я даже не знала, что оно мне нужно. Я опускаю взгляд и вижу, как он смотрит на меня.
— Мне надо почувствовать, как ты кончаешь, милая. — Его кадык дёргается. — Ты так же жёстко кончишь на моём члене?
Я только киваю.
— Лучше бы это была правда. Потому что ты такая охуенная. Тесная, мокрая, горячая. Я оттрахаю тебя прямо здесь, и тебе это понравится, правда, милая?
Я снова киваю.
Кэш прижимает последний поцелуй к моему клитору, прежде чем выпрямиться. А потом он уже целует меня в губы, не вынимая палец. Этот поцелуй мягкий, нежный, и он обхватывает меня за талию, удерживая у себя на груди, пока волна за волной ощущений накрывает меня.
— Ух ты, — выдыхаю я, когда наконец могу дышать.
Он вынимает палец. Я морщусь.
— Чёрт, тебе больно?
— Нет. Да. Этот оргазм… Он был таким сильным, что аж больно. Думаю, дело в этом.
— Что я могу сделать?
Я прижимаюсь щекой к его груди. Его сердце громко стучит у меня в ухе.
Спереди на его джинсах заметен выпуклый бугор.
— Можешь сделать это снова, — говорю я, и резкая, обжигающая вспышка света разливается в груди, когда Кэш смеётся.
Громко, раскатисто, так, что, кажется, его слышит весь бар. Насколько я могу судить, группа так и не начала играть снова.
— С удовольствием. — Он наклоняется, проводит большим пальцем по моему подбородку, поднимает моё лицо и целует. — Теперь лучше?
— Намного. — Я опускаю руку вниз и обхватываю его выпуклость ладонью. — Но ты…
— Я не такой тихий, как ты. Пошли. — Он резко стягивает мою юбку. — Я забираю тебя домой, милая.
Он наклоняется, поднимает свою шляпу и мои трусики. Я тянусь за ними, но он качает головой.
— Теперь они мои. — Засовывая их в задний карман, он помогает мне спуститься с раковины и переплетает свои пальцы с моими.
— Как я выгляжу? — спрашиваю я.
Его взгляд быстро скользит по моему лицу.