Кэш
Шрифт:
— Элли-белли-бу, я скучал по тебе! Как школа?
Что за чертовщина? Я почти уверена, что у Кэша есть брат-близнец. С таким же именем.
Потому что этот парень — тот, кто сейчас сюсюкает с племянницей, глядя на неё, как дурак, не может быть тем самым мерзким ковбоем, которого я встретила в офисе Гуди на прошлой неделе.
— Элле нравится школа, — отвечает малышка.
Сойер берёт стакан воды и делает глоток.
— Потому что она — любимая ученица учительницы.
Кэш, легко поддерживая
— Как же иначе? Ты ведь самая умная и самая красивая девочка в классе, да?
Он щекочет её животик.
— Да, Элла?
Она звонко смеётся. Звук такой чистый, счастливый, что я, сама того не осознавая, улыбаюсь. И именно в этот момент Кэш поднимает голову. И наши взгляды встречаются. Внутри меня всё обрывается.
Его улыбка исчезает. Глаза сужаются, в них появляется холодный блеск. Он быстро оглядывает меня с ног до головы. А затем снова встречается со мной взглядом. Словно не одобряет то, что видит.
У меня вспыхивает лицо, жар ощущается даже в ступнях. Но я смотрю ему прямо в глаза.
Да пошёл он.
С чего бы мне чувствовать себя неловко? Смущённо, даже. Это он должен смущаться. С его пропотевшей футболкой и этим дурацким усато-бородатым недоразумением на лице.
Гуди улыбается ему.
— Ты помнишь Молли, Кэш?
— Как же забыть? — говорит он.
И говорит он это так, словно шутит.
Словно я — это шутка.
— Привет, Городская Девочка.
Глава 7
Кэш
Гони!
Не буду врать, но у меня сердце ёкает, когда в карих глазах Молли вспыхивает огонь после моего оскорбления.
— Предпочла бы, чтобы ты не называл меня так, — резко отвечает она, скрестив руки на груди.
Не думал, что это возможно, но сегодня она выглядит ещё более нелепо, чем в тот день, когда приходила в офис Гуди. На ней короткое, до неприличия обтягивающее платье, огромные серьги и высокие фиолетовые сапоги.
Я до сих пор не могу поверить, что эта женщина владеет ранчо Лаки. Сотни тысяч гектаров, стоимостью в сотни миллионов долларов.
Она.
Наряд Молли слишком откровенный и совершенно не свидетельствует о здравом смысле. Слишком много открытых ног.
Или, может, недостаточно?
Отгоняя эту мысль, я возвращаю Эллу Сойеру.
— Я бы предпочёл, чтобы ты села в свою шикарную тачку и вернулась в свой шикарный город.
— Кэш. — Пэтси бросает на меня предостерегающий взгляд. — Держи язык за зубами, ковбой, а не то не пустим тебя на кухню.
Точнее, теперь это уже кухня Молли. И в этом вся проблема, да? Она приехала, чтобы заявить о своих правах, а значит, она на шаг ближе к тому, чтобы продать ранчо. А это означает, что я на шаг ближе к тому, чтобы оказаться на улице. Вместе с братьями.
Кто
И что тогда? Насколько мне известно, поблизости нет ни одной фермы, где бы требовались сразу пять ковбоев. Я не позволю нашей семье распасться. Но кроме этого мы ничего не умеем. Если мы не можем работать на ранчо и не можем оплачивать счета за ранчо Риверс…
Придётся продавать и его.
Я с трудом подавляю подступающую панику и бурчу:
— Да, мэм.
— Молли, прошу прощения, — говорит Пэтси. — Кэш иногда не сразу привыкает к новым людям. Это его братья. Кэш — старший, а это Уайатт, он следующий по возрасту. Дальше Сойер, с которым ты уже знакома. Потом близнецы — Райдер и Дюк.
Молли моргает, явно пытаясь осознать, насколько плодовиты были мои родители.
— Вас пятеро? И ни одной сестры?
— Мы тоже жалели нашу маму, — качает головой Райдер. — Но если кто и мог справиться с нами, так это она.
— Ваша мама, она…
— Погибла, — Уайатт проводит рукой по лицу. — В октябре будет двенадцать лет. Они с отцом разбились в аварии.
Молли снова моргает. Она поднимает глаза, на секунду встречается со мной взглядом, а потом тут же отводит его.
— Боже… Мне так жаль. Вы, наверное, тогда были совсем маленькими.
— Нам с Райдером было четырнадцать, — говорит Дюк. — В тот момент это не казалось маленьким возрастом, но теперь, оглядываясь назад…
— Даже не представляю, как вам было тяжело, — говорит Молли. — Не знаю, что сказать.
У меня сжимается сердце. И не пойму почему — я ненавижу эту женщину и её фальшивое сочувствие, ненавижу, что эта боль до сих пор со мной, ненавижу, что не знаю, что будет дальше, и это чертовски пугает меня. Так что я просто смотрю на неё исподлобья, подбирая ещё одну грубость.
Но она тоже смотрит на меня — так же, как на той фотографии Гаррета. Там она сверлит взглядом камеру, будто готова убить, а Гаррет, сидя рядом в пыли, широко улыбается, пытаясь её развеселить.
Гуди переводит взгляд с меня на неё.
— Почему бы нам не пообедать? Кажется, вам всем это не помешает. А потом мы втроём обсудим переходный процесс.
— Может, есть кто-то другой, с кем я могла бы поговорить? — Молли не отводит от меня глаз. Девчонка не из пугливых — это надо признать. — У меня такое чувство, что Кэш не слишком горит желанием помочь мне разобраться.
Чувствую на себе взгляды братьев. Дюк даже ухмыляется.
Не обращая внимания, я говорю:
— Та помощь, которая тебе нужна, Молли — не та, которую я могу предоставить.