Кэш
Шрифт:
Меня это уже достало. Как, впрочем, и фиолетовая принцесса, едущая позади.
— Господи, — жалуется Молли. — Это просто невыносимо. Почему здесь так жарко? В Далласе ведь не так.
— На самом деле примерно так же, — я сбавляю шаг, чтобы поравняться с ней. — Просто ты в Далласе почти не бываешь на улице.
— Я играю в пиклбол, — фыркает она.
— Выпивка не считается.
Она смеётся — звонко, легко. Этот звук пробирает меня до костей.
— Это не игра на выпивку.
— Конечно. Прямо как шопинг и загар у бассейна.
— Ну ладно, — в разговор встревает Гуди, подскакивая на своей лошади. — Так что у нас по плану, Кэш?
Поджечь волосы Молли Лак, чтобы она с визгом убежала с ранчо.
— Заглянем на пару пастбищ. Проедемся вдоль реки. Покажем нашей уважаемой гостье масштаб и устройство хозяйства.
Я жду, что Молли меня поправит. Она ведь не гостья. Она наша новая хозяйка.
Но она молчит. У меня внутри что-то ёкает. Может, это значит, что она не собирается оставаться? Тогда зачем вообще приехала?
Я поглядываю на неё, пока мы направляемся к первому пастбищу. И, честно говоря, она справляется неплохо. В её посадке всё ещё угадываются черты той девчонки, что когда-то сидела в седле: ровная спина, мягкое движение бёдер.
Высоко в небе кружит ястреб. Внезапно он резко падает вниз, заставляя Марию шарахнуться в сторону.
Молли вскрикивает. Я тут же сдвигаюсь вправо и хватаю её поводья, чуть натягивая. В тот же момент она инстинктивно протягивает руку и вцепляется в моё предплечье.
— Тише, девочка. Спокойно. Всё в порядке, — говорю я.
— Поверь, я скорее умру, чем прикоснусь к тебе…
— Я с лошадью разговаривал. — Уголки моих губ дёргаются.
Мария успокаивается, её шаг становится мягче.
— О. — Молли по-прежнему вцепилась в мою руку мёртвой хваткой. — Прости. Но вообще-то я не хочу умирать, так что…
— Ты не умрёшь. Не при мне.
Она бросает на меня взгляд из-под полей своей нелепой шляпы. Солнечный свет ложится на её лицо, глаза сияют, словно виски.
— Значит, я погибну в несчастном случае? Так ты решил от меня избавиться?
— Нет, мисс Лак. Я собирался позволить земле сделать всю грязную работу за меня. — Я киваю в сторону пастбища впереди. — Как я и говорил, здесь полно вещей, которые справятся с этим без моей помощи.
Она снова смеётся. И тут до меня доходит — может, я специально заставил её это сделать.
— Ах, непредумышленное убийство. Весело, правда? — Молли сжимает мою руку, а потом отпускает. — Ты смешной, Кэш.
— Непредумышленное убийство, вообще-то, совсем не весёлое, — вмешивается Гуди.
Я чувствую, как что-то внутри сжимается оттого, что её ладони больше нет на моей коже.
— Держитесь рядом. У нас ещё долгий путь
Как и во время обеда, я позволяю Гуди вести разговор. Она знает все тонкости работы ранчо Лаки почти так же хорошо, как и я. За годы совместной работы с Гарреттом я бы точно подумал, что между ними что-то было, если бы Гуди не была замужем за Таллулой Смит — самым крупным домовладельцем в Хартсвилле. Таллулу ещё можно встретить за стойкой в «Гремучей змее» — баре, который она владеет.
Гуди говорит. Я же держу один глаз на Молли, другой — на пастбищах, через которые мы проезжаем. Она не выглядит особо уверенной в седле, но остаётся в нём. Не жалуется. Это стоит отметить.
Поездка не оказывается пустой тратой времени. Мы натыкаемся на двух телок, которые пропали вчера. Я сообщаю по рации их местоположение — небольшой островок в ручье возле юго-восточного пастбища. Дюк и Джон Би говорят, что уже в пути с прицепом и медикаментами. Одна из телок в начале недели держалась в стороне во время кормёжки, так что ветеринар хочет её осмотреть.
Молли выпрямляется в седле.
— А где остальные коровы?
— Далеко. Их надо постоянно перемещать, чтобы они не выедали пастбища до земли. При таком стаде мы перегоняем их довольно часто. Сейчас они примерно в шести километрах отсюда. — Я показываю вдаль.
Глаза Молли округляются.
— Шесть километров?!
— Это ерунда. — Я разворачиваю лошадь и направляюсь к реке. — Ранчо Лаки большое, но далеко не самое крупное. Некоторые старые хозяйства, которые существуют уже много лет, по размеру как целый штат.
Гуди улыбается.
— Пока не выберешься сюда, не осознаёшь, насколько огромен Техас, да, Молли?
— Понятия не имела. — Молли кладёт руку на шляпу. — Вау.
Я показываю в другую сторону.
— Река была любимым местом Гарретта на ранчо. Тебе стоит её увидеть.
А ещё путь туда довольно ухабистый. Чем дольше Городская Девчонка пробудет в седле, тем больше вероятность, что завтра у неё будет всё болеть так, что она возненавидит это место.
Меня.
Ранчо.
Эту жизнь.
А вдруг нет?
Я точно не останусь, если она решит остаться. Либо она меня уволит, либо мне придётся самому уйти — других вариантов нет. Но тогда что?
Честно говоря, от моего решения ничего не зависит. Останется она или нет — это ничего не меняет.
Я ловлю её взгляд несколько раз. Может, потому, что она знает, что я смотрю на неё?
Но в её глазах, когда они задерживаются на моём лице, нет ни злости, ни раздражения.
Или, что чаще, за моим телом. Она меня разглядывает? Или просто наблюдает за тем, как я еду, пытаясь перенять какие-то приёмы?