Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Либо он слишком хорошо скрывает своё расстройство данным прискорбным фактом...
– До близкого знакомства записал бы "Красивая телочка". А сейчас - "Язва".
– Ах, ты!
– неожиданно для себя толкаю его в плечо. Пугаюсь, что он может разозлиться на это. Но нет. Спокойно отсаживается подальше, как бы делая вид, что между нами ничего только что не произошло.
– Язва! Я? А я тебя бы записала "Гад!" Получил ответочку?
Я не знаю, что происходит со мной.
И как я могу одновременно планировать его убийство
Но... Нужно признать, что-то случилось во мне. И я сейчас, в этот конкретный момент, ненавижу его немного меньше, чем вчера... И как я смогу сделать ему укол? Смогу ли?
29 глава. День, когда всё изменилось...
Пока мать накрывает на стол, Злата вырубается, сидя в кресле.
– Как всё прошло, сынок?
– спрашивает, посматривая в сторону моей жены.
– Нормально. Меня, как видишь, никто не тронул, - помогаю ей нарезать хлеб.
– Вижу. А она как?
– мне даже кажется, что в голосе матери сквозит что-то, отдалённо похожее на сочувствие.
Быстро же она изменила своё мнение, насчет девчонки! Ещё недавно убить хотела и ненавидела.
Да что мать винить, если я и сам...
– Плакала сильно.
– Значит, любила отца. Значит, хоть они и нехорошие люди, - мать переходит на наш язык, чтобы, видимо, Злата не услышала её рассуждений.
– В семье были нормальные отношения.
Не знаю уж, какие у них там отношения были, но ни мать Златы, ни её брат, не попытались ни забрать, ни защитить её от меня.
– Как Самира?
– спрашиваю в свою очередь мать.
– Плохо, - скорбно поджав губы, садится за стол.
– Врач говорит, шансов, что моя девочка откроет глаза с каждым днем становится меньше.
Ярость в сторону брата Златы вспыхивает во мне с новой силой. Всё из-за него, паршивца!
– Что делать, сынок? Что делать? Я не знаю! Дядя Али... помнишь дядю Али? Он - троюродный брат твоего отца.
– Помню.
– Он говорит, что можно Самиру попробовать отвезти в Израиль. Что там есть такой доктор, который спасает таких, как наша девочка. Но нужны деньги. Много денег.
– Я найду. Пусть даст нам выход на этого доктора.
– Зачем ты это затеял, сынок?
– кивает в сторону спящей Златы.
– Она нам сейчас, как ярмо на шее! К чему привёл её в наш дом? Я не понимаю! К чему нам её деньги? Разве они кого-то сделали счастливым?
Что я могу ответить?
Что вообще хотел убить её сначала? Что сам с трудом понимал, что творю?
Хотел убить. Хотел причинить страдания.
Да не смог.
Отомстить хотел. Чтобы её брат почувствовал то, что чувствую я, зная, что моя сестра страдает!
А оказалось, что
Тупик.
Твержу то, что уже кажется сомнительным даже мне самому:
– Вступит в право наследования. Переоформим все её имущество на меня. И разведемся. А там я дожму этого козла, её братца, и заберу все, что у него есть.
Качает головой, грустно глядя мне в глаза.
Да, мама, мне тоже уже не кажется хорошим этот план. Но другого у меня нет. Я не готовился так быстро становиться главным в нашей семье.
– Ладно. Давай, буди её. Поедим и пусть Адам меня отвезет в больницу.
Иду будить.
Она так забавно спит. Сползла в кресле, уткнулась щекой в подлокотник. Как ребенок, честное слово! Причмокивает во сне губами. Длинные ресницы лежат на бледных щеках...
Зачем? Зачем я её целовал?
Как получилось так, что я в тот момент вообще думать не мог? Накрыло, как пацана... Сумасшествие какое-то.
Мы оба с ней - заложники ситуации. И я завел всё слишком далеко. Назад пути нет.
Отпустить её не могу. Кем буду выглядеть в глазах партнеров, родни, да самих Москвиных? Решил и не сделал? Сдался? Дал слабину?
Но и... Ведь если я смогу довести до конца и забрать наследство Москвы, то... Тем самым я не только её братца накажу, но и... И её накажу тоже!
А её ведь вроде как и не за что. Разве она виновата, что родилась в этой семье? Разве она виновата в том, что её брат - мудак?
Она хорошая.
И красивая.
А еще она мне отвечала в машине.
Недолго, но отвечала. Я чувствовал.
Мне даже казалось, что ей нравилось.
Я разрешаю себе на мгновение представить, что всё может быть по-другому. Не знаю, как, но иначе!
Я разрешаю себе подумать, что она мне не враг, что она мне... жена.
Что вот сейчас она откроет глаза, улыбнется. Я возьму её за руку и поведу за стол. А потом, когда мать уедет, а мы снова останемся вдвоём в доме, вместе поднимемся в спальню.
А ведь мы, действительно, скоро останемся вдвоём!
И она, действительно, моя жена!
От этих мыслей мне и тревожно, и волнительно, и сладко одновременно! Как будто я - ребенок, и жду обещанного новогоднего чуда.
И, может быть, можно как-то... ей и мне... нам с нею вместе забыть о том кошмаре, который привёл нас в эту точку и просто попробовать...
– Думаешь, какую подушку взять?
– неожиданно сначала спрашивает и только потом открывает глаза.
В сонном её взгляде я отчётливо читаю лукавую усмешку.
О чем это она?
Ах, о том, что вчера я думал, будто она меня хочет задушить подушкой, когда уснул здесь вечером?
– Нет. Я не воюю с женщинами. И уж тем более не убиваю их.
– Скучно живешь, Амир, - протягивает руку.
От неожиданности моргаю.
Мне казалось, она избегает физического контакта со мной, а она вдруг вот так...