Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
И на меня обрушивается столько разных ощущений, что я уже не понимаю, на чем нужно сосредоточиться!
И тяжесть его. И трение. И лёгкая боль от его движений. И какой-то непонятный, необъяснимый восторг от его тихих проникновенных стонов в мое ухо.
И вот я чувствую, как он становится ещё больше внутри.
А в следующее мгновение Амир с болезненным шипением вытаскивает из меня свой член и, прижав его к моему животу, выплескивается на меня, помогая себе рукой.
Шокировано смотрю
Боже мой!
Что я наделала?
Что теперь будет!?
Зачем?
Он же обещал, что не тронет!
Я же не... Я не хотела! Я не думала!
Как это все так получилось?
– Ну, чего ты плачешь? Тебе больно?
Прижимает свою футболку к моему животу, неприятно растирая по коже густо пахнущую сперму.
– Давай снимем это и я отнесу тебя в душ?
– тянет по моим бедрам вниз окровавленные трусики.
Хорошая была защита. "Очень" помогла...
35 глава. Чувства
Стоя за дверью ванной, ритмично бьюсь затылком в стену.
Пиздец.
Пытаюсь осознать всю степень этого пиздеца.
Такое ощущение, словно я всё это сделал в каком-то аффекте! Вроде бы и понимал, что происходит и в то же время остановиться не мог!
Она - девственница!
Была.
Я не понимаю! Как так могло получиться?
Она так ведёт себя, так разговаривает, так дерзит, что у меня была чёткая уверенность - что у неё всё уже было. Что она... Ну, опытная, что ли!
У неё же кольцо и жених. И да, я проверил по своим каналам информацию. Жених, действительно, был. Вроде бы уехал с дип миссией куда-то в Европу.
Но с ним она, получается, не спала...
Не о том ты думаешь, Темирханов! Не о том.
Нужно о том, что ты теперь делать будешь!
Не получится притвориться, что ничего не было.
Но как теперь? Как теперь с нею жить? Как строить отношения? Как общаться? Как, в конце концов, сделать задуманное и забрать её наследство?
А если... Если она сейчас забеременела?
Да, я, успел выйти из неё, но ведь все равно есть вероятность!
От воспоминаний о нашем сексе, член снова приходит в боевую готовностью. Словно кипятком обваривает, когда вспоминаю.
Её грудь, маленькие сосочки, её трусики мокрые...
Нет, всё! Больше никаких игр. Никаких поцелуев.
Я просто, как пацан, выключился и делал то, что требовало тело! Я не соображал ничего.
Так нельзя, Амир.
Если твоим мозгом правит член, то ты животное. А если сердце, то ты - слабак. В обоих случаях ты проиграешь.
Всё. Больше не трогать. Не общаться. Отстраниться. Выбросить из
Она мне не друг. Она мне не жена!
Больше не думать о ней! Ты понял, Темирханов?
Слышу, как роняет что-то в ванной.
И вопреки своим решениям, дергаюсь к двери.
– Злата, - стучу костяшками.
– Ты как? Все в порядке?
– Да, - надрывно.
Снова плачет?
Если бы я знал, что она - девственница! Если бы я только знал!
И что бы ты сделал, Амир?
Как минимум, я был бы нежнее, осторожнее!
Нет, я бы просто не тронул её, конечно.
Ну, ладно, я. Загорелся. Возбудился до сумасшествия.
Но она! Почему она мне позволила?
Я знаю ответ на этот вопрос.
Но мне лучше даже в голове его не произносить! Потому что если я буду так думать, то одним разом точно с нею не обойдусь! Понимаю. Но все равно упрямо додумываю.
Потому что она меня тоже хотела.
И ей было хорошо. И это было так... Красиво! Когда она кончала от моих ласк. Как изгибалось её тело, как дрожали бедра, как она стонала!
Я еще хочу.
Еще.
Много раз. С нею!
Бьюсь лбом об дверь. Хочется врезать еще и кулаком куда-нибудь!
Блять, пусть бы уже рана, что ли, болела! Я бы хоть о чем-то еще, нормальном, мог думать! Но, как назло, мне почти не больно. Точнее, боль не настолько сильна, чтобы пересилить мои сумасшедшие мысли.
– Амир?
– из-за двери.
– Я все. Я выхожу.
И только тут, когда приходится отстраниться, отойти от двери, пропуская её, до меня вдруг доходит, что стоять здесь, карауля и прислушиваясь к каждому шороху в ванной, не нужно было. Какого хрена, вообще!
Волосы у неё замотаны в полотенце. Тело завернуто во второе.
Оно короткое.
Полотенце едва закрывает грудь и доходит до середины бедра.
Блядь, если она будет в таком виде по дому разгуливать...
Впрочем, даже скромное закрытое платье не спасло её...
Проходит мимо меня. В мою сторону не смотрит даже.
Молча отбрасывает покрывало с кровати. Молча залезает под одеяло. Прям так, в полотенцах!
Пультом, лежащим на тумбочке, выключает свет.
Стою, как дурак, не зная, что делать.
– Ты можешь лечь где-нибудь в другом месте?
– спрашивает она.
– Ты нарушил наш договор первым. Поэтому считаю, что я вправе требовать!
Надо сказать, внутри меня поднимается не просто волна недовольства! Цунами поднимается, угрожая снести на хрен всё - все наши шаткие договоренности.
То есть она хочет сказать, что только я один виноват в том, что произошло? Да она сама... Она сама была не против!
Но от таких мыслей становится противно. Как будто я совершаю подлость.