Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Не хочет ехать ко мне? От злости? От обиды?
Так претензии теперь не только ко мне, но и к брату! Потому что он палец о палец не ударил, чтобы её вернуть домой.
Я не знаю, как описать и как объяснить те эмоции, которые испытываю! Просто не знаю. Но во мне будто что-то звенит, как струна, заставляя реагировать на то, что делает и то, что чувствует она! И мне неожиданно... больно за нее!
Как, наверное, было бы больно за Самиру, если бы она сейчас оказалась в одиночестве в кругу врагов!
Опускаю
– Останови у ближайшего магазина, - говорю на чеченском.
Адам буквально сразу сворачивает к обочине.
Даю ему свою карту и говорю, что купить.
И уже через пару минут он возвращается с бутылкой коньяка, сырной нарезкой и шоколадкой.
Нарезку и шоколадку бросаю на сиденье между нами.
Бутылку открываю и протягиваю ей.
– На, пей, если тебе так этого хочется.
Молча забирает.
– За тебя, папочка. Покойся с миром, - салютует бутылкой в крышу машины и делает большой глоток.
Ох, чувствую, я и об этом своём решении скоро пожалею...
27 глава. Разговоры...
– А пусть они музыку вклю... включат, - после третьего глотка и пяти минут блаженной тишины внезапно говорит она.
Моргаю от неожиданности, выныривая из собственных мыслей.
Смотрю на то, как расслабилось её лицо, неожиданно став не глупее, а ещё красивее, мягче, нежнее.
– Хотя нет, - тут же поправляется.
– Мы же на похоронах.
Правильное решение.
Молчит. Легонько размахивает бутылкой, держа её за горлышко. Смотрит в окно.
Только-только расслабляюсь, подумав, что сумасшедшее создание успокоилось, и мы в тишине и покое доедем до дома, как она снова активизируется:
– Поговори со мной!
Ну, ясно - первую фазу, когда пьяный танцует, мы успешно проехали. Наступает вторая?
Поговорить - это поругаться снова?
Ну, о чем нам разговаривать? Какие у нас общие темы?
Какие общие темы, в принципе, могут быть у мужчины и женщины?
Почему-то вдруг вспоминается о том, что мать с отцом иногда часами просиживали в столовой. Пили чай и что-то обсуждали. Смеялись, строили планы, советовались друг с другом.
Но то - мать с отцом! А это...
Что Я могу рассказать Ей? Разве ЕЙ будет интересно то, о чем думаю я.
– О чем?
– спрашиваю, закрывая глаза и снова откидываясь на подголовник.
– Ну, о себе расскажи, что ли.
– А тебе интересно что-то знать обо мне?
– Ну-у-у, - тянет задумчиво.
– Интересно - не интересно, а врага надо знать, как можно лучше!
Ну, вот - все вещи названы своими именами. И я, действительно, враг. Но это звучит наивно и... смешно. Как будто
Стараюсь не улыбаться.
– Если думать обо мне с такой позиции, то тебе следует знать, что у меня высшее экономическое образование с отличием, КМС по дзюдо, а еще я отлично стреляю.
– Ой, всякий купец свой товар хвалит! Бабушка... Говорила!
– скривившись делает маленький глоток.
– Дай мне, - тянусь к бутылке.
– Хочешь составить мне компанию?
– неожиданно с интересом.
– Хочу, чтобы ты не нажралась до беспамятства.
Пытается спасти от меня бутылку, дергаясь в сторону двери. Естественно, плещется через край. Естественно, коньяк заливает салон!
Да она сейчас тут вообще на хрен всё испоганит!
– Ой, пьянь какая, - зажав ее в угол, все-таки отбираю бутылку.
Осознание приходит так неожиданно и мощно, как будто это я накатил и сейчас спиртное ударило в голову.
Осознание того, что мы плотно соприкасаемся коленями, что я так повернут к ней, словно собираюсь поцеловать. Что она смотрит так испуганно и... так словно ждет, что это вот-вот случится.
Несколько раз моргает и резко отворачивается к окну.
– А я вот психологом буду. Люблю кино смотреть и читать. А еще люблю животных. У меня кошка и собака. Дома. Живут.
Отпускает. Прям легче становится. Чувство такое, словно мне обязательно нужно было сделать что-то... не сказать, чтобы неприятное, но явно имевшее бы нехорошие последствия. И вдруг необходимость в этом исчезла и можно не париться.
Отсаживаюсь подальше. От греха.
Ну, и хорошо.
Хорошо, что перевела тему.
Могло ведь и... Ну, что, собственно, могло такого уж плохого случиться? Я бы её поцеловал?
Только это было бы уже не наказание.
И пьяным был бы не я.
Как бы я это потом ей объяснил?
По инерции делаю глоток из бутылки.
Обжигающая жидкость горячим комом падает в желудок, обжигая внутренности.
Ох, ёлки!
Пьяненько хихикает рядом.
– Чего смеешься?
– как ни стараюсь, а голос звучит слишком уж доброжелательно.
– Ой, пьянь какая, - возвращает мне мое же выражение.
– Мне до пьяни еще пить и пить.
– Так пей. А я-я-я... Я буду спрашивать! Потому что... Сам ты н-не умеешь рассказывать о себе.
Нам всего-то пару километров остаётся до дома. И я, при всем желании, не упьюсь за это время.
Но послушать послушать её пьяненькие рассуждения неожиданно интересно.
Как она там говорила? Врага лучше знать получше? Ну, вот...
Делаю маленький глоток.
– Итак, первый вопрос, - с деловым видом взмахивает перед моим лицом указательным пальцем.
– Ты всегда мечтал стать бандитом? Или были... Еще какие-то... Нормальные... Ээээ... Желания?