Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Забавная. Когда пьяная.
Кошусь на неё. Мне точно надо ей такую информацию излагать? Нет, ничего опасного в ней, конечно, нет. Но... Как будто, чтобы ответить на её вопрос, мне нужно через что-то переступить в себе.
Но все-таки отвечаю.
– Я хотел разводить лошадей и выращивать виноград. У моего деда в Чечне были свои виноградники и своя конюшня. Я туда ездил на все лето.
– Умеешь на лошади... Эм.. Скакать?
– она очень старается говорить серьезно, но язык слушается с трудом.
Протянув
Что интересно, обычно у пьяных девок, с которыми мне приходилось иметь дело, первым отключался мозг и только потом язык.
А у этой - мозг вполне себе еще работает. Даже лучше, чем в трезвом виде. Во всяком случае, смотрит она так, словно мы чуть ли не друзья и чуть ли не беседу за чаем ведем. Без обид и злости.
А вот трезвая - она злая и обиженная.
– Умею. А ты?
– Что я?
– теряется она.
– На лошади умеешь?
И да, я представляю себе, как она могла бы скакать! Только не на лошади, конечно! Я так это отчётливо представляю, что забываю, о чем спросил!
Смотрю, как идиот, на её губы. Они тоже стали такими... мягкими, словно их контур от слез и выпивки чуть размылся, смягчая её образ.
В уголке её губ остаётся капля алкоголя. И она слизывает её языком.
И я уже ничего не контролирую вообще...
28 глава. Красивая тёлочка и поцелуй
В моей голове почти спокойно думаются очень странные неуместные мысли. Неуместные для данной ситуации.
О том, что я теперь знаю, что именно имеют в виду авторы любовных романов, когда пишут в них фразы типа: "он впился в её губы".
Потому что он ведь, действительно, впился! По-другому не скажешь!
И его теплые губы что-то такое... странное делают с моими губами...
Разве так целуются? Разве так я целовалась с Денисом?
Там было нормальное прикосновение губ к губам. По всем канонам эротических фильмов. А здесь...
Нет, ну, ладно, в прошлый раз, когда он на меня накинулся в подвале, я была напугана, очень расстроена, шокирована происходящим. Потому ничего не поняла и не запомнила.
Я и сейчас не в лучшем состоянии. Но хоть обезболивающее в виде алкоголя действует.
И благодаря ему я могу понимать и анализировать то, что со мной происходит.
Он кусает мою верхнюю губу, потом оттягивает её своими губами и пошло зализывает языком. Он ввинчивается в мой рот этим языком чуть ли не до самого горла, заставляя задыхаться! Потом проходится по зубам, по небу, трогает мой язык...
Он вжимает меня так крепко в сиденье, словно хочет обездвижить, заставить не шевелиться, безропотно уступить ему.
Он всё делает неправильно.
Всё неправильно. Всё!
Но при этом...
Эти все неправильные
И даже, кажется, наоборот.
Это неожиданно приятно.
Это вызывает нестерпимое желание попробовать сделать также! Зачем? Нет, не ради его удовольствия!
Для того, чтобы понять...
Что понять? Я не могу сформулировать...
А все потому, что...
Его пальцы легонько скользят вверх по плотной ткани обтягивающего мое тело, как перчатка, платья.
Сжимаюсь, когда они касаются рёбер, когда останавливаются в опасной близости к груди.
В панике ускоряется биение сердца.
Нет-нет, не нужно! Я не хочу! Я боюсь!
Не знаю, чего боюсь! То ли того, что он потрогает меня там, то ли того, что почувствую при этом я сама.
Но когда он прикасается... Все-таки прикасается, шумно втягивая носом воздух. Когда он накрывает своей ладонью мою грудь... Вот ровно в это мгновение дергаю рукой, чтобы отстранить, убрать, не позволить...
И задеваю свой карман.
И мгновенно вспоминаю, что именно в нём лежит.
А ведь сейчас самый подходящий момент, да?
Он занят.
Вон как распалился. Целует, трогает грудь через одежду. Вторая рука массирует мой затылок. Это, видимо, чтобы я перестала соображать в конец.
Но я-то, наоборот, соображаю! Я, может, так хорошо давно уже не соображала!
И думаю о том, что совершенно не знаю, что в шприце за отрава находится. Вдруг она не подействует быстро. И если я сейчас вколю её ему в колено, например, то вдруг умирать он будет долго?
И его охрана узнает, что это сделала я. И убьет меня. Или даже он сам успеет убить.
Нет!
Нет, я буду умнее! Я придумаю, как сделать так, чтобы остаться в живых! Назло всем - Гаду, Предателю-брату, судьбе!
– Тебе не нравится, да?
– вдруг спрашивает он.
Усмехнувшись, отстраняется.
И говорит это так, как будто ему прям очень грустно от того, что мне не зашел его поцелуй! Бедненький.
– Да ладно, ты не расстраивайся так. Там у тебя в одном чатике телочка писала, что ты целуешься, как Бог. Значит, не все для тебя еще потеряно.
С удивлением понимаю, что я даже протрезвела от всего случившегося. И язык заплетаться перестал.
– Телочка?
– недоверчиво хмурится, как будто на самом деле не помнит, что у него есть такой контакт в телефоне!
– Она у тебя так и подписана была "Телочка 1". Интересно, как бы ты меня подписал, если бы мы вдруг обменялись телефонами?
– Когда? В тот день, когда в первый раз увидел или сейчас?
Это странно, но его почему-то не разозлило то, что мне якобы не понравился его поцелуй. Я-то думала, что получится задеть. А нет. Не получилось.