Катализатор
Шрифт:
— Как здесь хорошо… — Тина опустилась в кресло у окна. — Вы часто здесь бываете?
— Я — не очень, — ответил оружейник, передавая коллеге плед. — Джин — чаще.
— Без тебя? — Тина не сдержала иронии. — Такое возможно?
— Эш, предупреди их, пожалуйста, что здесь отличная слышимость, — раздался с кухни звонкий голос. — Если захотите обсудить мои невроз и паранойю, может получиться неловко.
Через несколько секунд колдунья показалась на пороге, с трудом удерживая в руках сразу пять стаканов сока.
— Мы что, приехали сюда вести здоровый образ жизни? —
— Это уж как пожелаете, — улыбнулась колдунья. — Лично я иду гулять. А вы тут хоть оргии устраивайте.
С этими словами Джин выскользнула за дверь.
Выехать за город в редкий по-настоящему летний тёплый день и провести его в помещении казалось чёрной неблагодарностью по отношению к природе. Поэтому, утолив жажду и оставив в доме вещи, они выбрались на улицу. От импровизированной экскурсии по окрестностям, которую устроил Эш, первой отвлеклась Лаванда. Дикая малина, россыпи черники, цветы душицы и вереска интересовали её больше, чем пространные истории о том, что, предположительно, находилось здесь, когда старая столица ещё не канула в небытие.
— Мы нашли старую карту, — увлечённо рассказывал Эш. — Оказывается, эта часть леса уже была за городской чертой. Хотя до Ратуши отсюда совсем недалеко. По столичным меркам, конечно. Но почему-то город в основном рос на запад. Там было больше каких-то мелких поселений, которые постепенно присоединялись к столице. Так что исторический центр в итоге оказался, мягко говоря, не в центре. Может, и Зимогорье построили с расчётом когда-нибудь объединиться, придать столице симметрию. Но план явно провалился…
Эш говорил так, словно они действительно находились на окраине большого города, который возвышался над лесом своими многоэтажками, шумел дорогами и пах гарью. Но никаких следов цивилизации поблизости не было. Алиса честно старалась почувствовать, что находится совсем рядом с историческим местом, но у её воображения было слишком мало зацепок, и девочка быстро заскучала. Она вернулась к дому, утащив за собой отца. Кристина с Эшем остались вдвоём.
— Такое… странное место, — после недолгого молчания заметила девушка.
— Почему странное?
— Не знаю. Дом посреди леса, рядом с Порогом. Откуда он здесь вообще? Вы же не сами его построили?
— Не сами, — признал Эш. — Я его купил за бесценок четыре года назад у одного знакомого. Дом стоял пустым, никому не был нужен, чудом не развалился. Здесь был один из охранных постов, следивших за Порогом. Но со временем стало понятно, что никаких катаклизмов не происходит, необходимость в охране отпала, и дом забросили. Формально он принадлежал наследникам кого-то из сторожей, но на деле им никто не пользовался. Место и правда специфическое. А нам как раз нужно было что-то подобное.
— Убежище?
— Да.
— Зачем?
Она остановилась и пристально посмотрела ему в глаза. Но вызвать оружейника на откровенность было не так легко. Он спокойно выдержал её взгляд.
— Да мало ли… Всем иногда нужно убежище. Вот хоть от работы отвлечься. Разве плохо?
— Не
— Проберётся, — заверил Эш. — Это со стороны железной дороги такие заросли. От шоссе посвободнее.
Тина прислонилась к прохладному сосновому стволу, вдыхая терпкий запах коры и смолы. Закрыла глаза. Воздух звенел мелодичным птичьим пением, громким и смелым. Легко было представить, что на несколько километров отсюда нет ни одного человека. Напряжение, не отпускавшее Кристину весь последний месяц, медленно и неохотно разжимало когтистую лапу.
Вся семья Рэдли уже ждала их у дома. Лаванда, устроившись на ступенях веранды, ловкими пальцами сплетала венок из неподатливых ветвей вереска и спокойно наблюдала за Рэдом и Алисой.
— Лисёнок, извини, я правда устал, — развёл руками оборотень, отдавая дочери ракетку и волан.
Не зная, чего ожидать от предстоящей поездки, девочка захватила с собой всё, что, по её мнению, могло пригодиться, но попытки надолго привлечь усталых музейщиков к активному отдыху, похоже, были обречены на провал. Спорить с отцом Алиса не решилась, но недовольную гримасу всё-таки состроила.
Рэд потянулся за гитарой.
— Мы что, весь день будем просто здесь сидеть? — Девочка не сдержала разочарования.
Рэд тронул струны.
«Не сердись», — попросила гитара.
«Слушай», — велела гитара.
Когда к музыке присоединился мягкий бархатный голос, сопротивляться этому властному требованию стало невозможно. Языка, на котором пел Рэд, ни Эш, ни Кристина не знали — мерно рокочущую вязь звуков вообще сложно было принять за речь. Но это не имело значения. Аккомпанементом к песне служили, казалось, не только простые гитарные аккорды, но и шелест ветра в ветвях, птичьи трели, гудение шмелей. Незнакомые слова несли с собой рокот океана, влажную жару южных лесов, тоску о чём-то утраченном и веру во что-то большое и мощное, способное свернуть горы.
Второй голос не был приспособлен к чужим словам, поэтому даже не пытался их произносить, служа как будто дополнительным музыкальным инструментом и составляя удивительный контраст с голосом оборотня. Так резкий порыв холодного воздуха, влетающий через распахнутую форточку в жаркую комнату, поначалу заставляет зябко поёжиться. Но очень скоро замечаешь, что дышать стало легче. Тонкий голос Лаванды почти не был слышен, но, сплетаясь с баритоном Рэда, неуловимо менял всё звучание песни, добавляя к мощной и чуть мрачной торжественности величественное и холодное спокойствие застывших горных вершин.
Когда Рэд отложил гитару, стало очень тихо. Казалось, даже птицы замолчали.
Нового слушателя первой увидела Алиса.
— Крис!
Он стоял, облокотившись на ограду, заворожённый, как и остальные, звучанием незнакомых, но таких выразительных слов. К родному языку Рэд прибегал крайне редко, и уже одно это было событием.
— Ну вы и забрались! — Поняв, что его заметили, Крис открыл калитку и подошёл ближе к дому. — У вас тут, я смотрю, веселье в самом разгаре. Тебя ещё не совсем заморили скукой?