Катализатор
Шрифт:
Виктор скрипел зубами от скуки, но расти дальше в городе, где ничего не происходит, было некуда. Перебраться в столицу пока не удавалось — там и без него яблоку негде было упасть от таких Викторов, мечущихся в поисках лучшей жизни. К тому же, молодой журналист начал подозревать, что переезд ничего принципиально не изменит. Подложенная свинья уже представала перед ним во всём своём обидном великолепии.
Душа просила большего. Душа просила действия, риска, славы и аплодисментов. Душа просила приключений.
Поэтому да, когда в доме на соседней улице рванул газ, Виктор Самойлов обрадовался.
Ночь выдалась долгой.
Оказавшись на месте происшествия, Виктор сразу забыл о своей
Виктор отвернулся. И постарался механически погрузиться в работу.
Возвращаясь домой в третьем часу ночи, он ожидал, что вырубится, едва коснувшись головой подушки. Или что, напротив, будет лежать без сна, прокручивая в голове жуткие картины прошедшей ночи и текст, который напишет в газету в продолжение десятка заметок, уже выставленных на сайт «с колёс». Ещё он ожидал, что в любом случае выспится. Номер сдадут в печать только во вторник, а посещалка сайта на ближайшие сутки уже обеспечена. Поддержат её текущими новостями и без его участия.
А вот чего Виктор никак не ожидал, так это того, что не узнает собственного подъезда. Точнее, что подъезда не окажется вовсе. Вместо замызганной лестницы за скрипучей металлической дверью оказался — журналист не поверил своим глазам — обсаженный огромными липами сквер. Виктор обернулся на привычный вибрирующий грохот захлопнувшейся двери. Но двери не было. Вместо неё обнаружилась тяжёлая чугунная ограда, за которой виднелся парк с возвышающимися над ним тремя каменными башнями.
Виктор поражённо поморгал, прислушался к себе: может, на самом деле он уже заснул где-то на полпути к дому и теперь видит сон? Все остальные объяснения — от неведомой болезни зрения до галлюцинаций — были куда более неприятными, поэтому их журналист решил не рассматривать. Хотя бы для начала. Как там, говорят, можно убедиться, что спишь? Кажется, нужно к чему-то внимательно присмотреться? На часы посмотреть? Виктор взглянул на запястье. Часы были на месте и показывали ожидаемые 02:35. Сами руки тоже были видны прекрасно. И приминающие свежую траву ноги в растоптанных кроссовках. Даже торчащий из кармана куртки блокнот был на месте. И фотоаппарат на шее тоже остался. Виктор сделал первое, что пришло в голову, — сфотографировал поднимающиеся над деревьями башни замка. Из-за темноты снимок получился не слишком чётким, зато художественно зловещим.
Недоумение странным образом уходило, уступая место любопытству. Лезть в замок через ограду не было никакого желания, несмотря на то, что в паре окон горел свет. Поэтому Виктор отвернулся от таинственной громады и зашагал по скверу. После пыли родного города прохладный свежий воздух буквально пьянил. Наверное, этим объяснялось необычное в столь неожиданной ситуации спокойствие. Впрочем, если говорить откровенно, при ближайшем рассмотрении место, где очутился Виктор, не казалось таким уж чужим. Обычный город туристического, старинно-европейского вида. Улочки, вымощенные серовато-коричневым камнем. Кирпичные и деревянные домики не выше трёх этажей. Обычные деревья
По извилистым улочкам и переулкам Виктор гулял до тех пор, пока окончательно не заблудился. Хотя можно ли применить это слово к человеку, для которого и начальная точка пути была местом абсолютно незнакомым? В случае Виктора «заблудился» означало «потерял из виду единственный ориентир» — три башенки с острыми крышами. Осознав это, журналист наконец почувствовал, насколько устал. После рабочей ночи прогулки по чужим мирам — занятие крайне утомительное. Нужно было срочно куда-нибудь сесть. А ещё лучше лечь. Но предварительно — выпить чего-нибудь согревающего. Хотя бы чаю.
Кафе с многообещающим названием «Тихая гавань» появилось перед ним как будто само собой. Заведение на первом этаже аккуратного каменного дома с пышными цветами на подоконниках вовсе не было похоже на какой-нибудь ночной клуб или круглосуточный бар. Тем не менее, сквозь оранжевые занавески уютно пробивался тёплый свет, и Виктор решился зайти.
Обаятельная блондинка за барной стойкой, несмотря на поздний (или уже ранний?) час, вовсе не выглядела сонной и посетителю улыбнулась так тепло, словно только его и ждала.
— Доброй ночи, — поздоровалась она, и Виктор, улыбаясь в ответ, подошёл к стойке.
— Здравствуйте… Лана, — прочитал он имя на бейдже. И зачем-то переспросил: — Светлана?
— Как вы узнали?
— Телепатия, — многозначительно ответил Виктор, радуясь верности случайной догадки, позволившей произвести впечатление на симпатичную барменшу.
Облокотившись на стойку, он разглядывал длинный ряд бутылок за спиной Светланы — от незнакомых вин до разнообразных сиропов для коктейлей.
— Что-нибудь закажете? — в вопросе не звучало ни нетерпения, ни раздражения по поводу медлительности ночного гостя.
И Виктор уже собирался попросить миловидную барышню предложить ему что-нибудь на свой вкус, но вдруг понял, что вряд ли на самом деле сможет что-то купить. Какая-то мелочь в карманах джинсов наверняка имелась. Но это была мелочь его родного мира. Сомнительно, что здесь в ходу рубли… Оторвав взгляд от заманчивых напитков, Виктор смущённо развёл руками.
— Я именно за этим сюда и зашёл, — признался он. — Но только что вспомнил, что у меня при себе совершенно нет денег.
Неловко извинившись за бестолковое позднее вторжение, Виктор хотел было уйти, но Светлана его остановила:
— Да что вы, присядьте! — не то предложила, не то потребовала она. — Вы же на ногах не держитесь от усталости. Давайте я вам хоть чаю налью. За счёт заведения.
Присев к столику у окна, Виктор любовался Светланой и разглядывал неожиданно современный интерьер. Бродя по улицам, журналист почти уверился, что попал в мир условного прошлого — на эту мысль наводили и архитектура, и брусчатка, и отсутствие машин. Но обстановка «Тихой гавани» была на удивление привычной: электрическое освещение, кофемашина, телефон на барной стойке, тихая, на грани слышимости, приятная музыка, льющаяся, очевидно, из умело замаскированных колонок — не музыканты же здесь играют среди ночи.