Катализатор

Демидова Мария

Виктор не удивился бы, достань Светлана из какого-нибудь ящика коробку с чайными пакетиками, но девушка колдовала над фарфоровым чайником, и это куда лучше подходило спокойной, почти домашней атмосфере кафе. Сквозь полупрозрачную стенку стойки посетитель мог видеть, как легко порхают над чайником изящные руки, уверенно и привычно смешивая травы, манящий аромат которых уже долетал до столика Виктора. Журналист не без восхищения наблюдал за девушкой, казавшейся неотъемлемой частью этого удивительного гостеприимного места, его добрым духом. Светлые волосы, мягкой волной спускающиеся на плечи, свободная бежевая блузка, лёгкая юбка в пол… всё это делало Светлану

воздушной, невесомой, почти бестелесной.

Подойдя к столу, она поставила перед Виктором чайную пару.

— У вас был тяжёлый день, — скорее констатировала, чем спросила Светлана, наливая чай в коричневую глиняную чашку.

— Это точно… — согласился Виктор, с благодарностью принимая заботу, которая здесь почему-то казалась совершенно естественной и не вызывала чувства неловкости.

— Отдыхайте, Виктор. — Светлана, беззвучно ступая, вернулась к стойке. — И никуда не торопитесь. Сегодня кафе работает всю ночь.

Чай оказался восхитительно вкусным. Тем обиднее было, сделав несколько глотков, почувствовать накатившую с новой силой усталость. Поддавшись ей, Виктор склонил голову на сложенные руки и тут же заснул, успев лишь удивлённо подумать, что, кажется, не называл Светлане своего имени.

Его разбудили бьющие в окно солнечные лучи. Светланы в зале не было. Чайник со стола пропал, зато появились чашка восхитительно ароматного кофе и блюдце с двумя аппетитными круассанами. Выпечка была тёплой, кофе — горячим, как будто кто-то приготовил угощение специально к пробуждению гостя.

Позавтракав, Виктор попытался найти Светлану, но двери во внутренние помещения кафе были заперты, а кричать на весь дом казалось неприличным. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем вырвать лист из блокнота, написать гостеприимной хозяйке записку с благодарностями, высыпать на стол горстку бесполезной мелочи, действительно завалявшейся в кармане джинсов, и отправиться исследовать незнакомый город уже при дневном свете.

От первоначального шока за ночь не осталось и следа, зато любопытство разыгралось не на шутку. Не думая о времени (газету теперь всё равно сдадут без него), Виктор кружил по городу с видом восторженного туриста. В местной архитектуре почти не встречалось современной убористой кладки: если уж кирпич — то старый, крупный, неоднородный по цвету; если камень — то мощный, не декоративный. Попадались и деревянные постройки с замысловатыми резными украшениями. Были в городке и широкие улицы, и тесные переулки, где вряд ли разминулись бы два человека, и парки, ещё не одевшиеся листвой, но летом наверняка тенистые, и просторные площади с фонтанами, струи которых соперничали по высоте с окружающими зданиями.

Машин Виктор так и не увидел, зато едва не попал под неожиданно вывернувший из-за угла трамвай. На каждой улице манили к себе стильные кафе и магазинчики с книгами, сувенирами, детскими игрушками, местными напитками и сладостями. Там, где позволяли размеры окон, товары выставляли напоказ, владельцам иных зданий приходилось пользоваться рекламными изображениями: никакого неона, каждая вывеска — произведение живописного искусства. Реклама была изящной, ненавязчивой и, возможно, поэтому Виктору хотелось посидеть в каждом кафе, заглянуть в каждый магазин, рассмотреть все предложенные товары и обязательно что-то купить. Наверное, будь у него местные деньги, он все их потратил бы за несколько часов прогулки. Но денег не было, так что от шопинга пришлось воздержаться. И от обеда тоже.

Город, поначалу завороживший незваного гостя своей новизной, постепенно начал

разочаровывать. Стоило ли попадать в другой мир, чтобы убедиться, что он ничем не отличается от родного? С тем же успехом можно было куда-нибудь в Европу съездить. Если выбить из начальства отпуск, конечно. И ещё вопрос, что считать большим чудом — перемещение между мирами или этот самый отпуск.

И тут Виктор увидел их. Возле входа в высокое по местным меркам четырёхэтажное здание общались трое парней. Двое бурно о чём-то спорили, эмоционально размахивая руками, а третий слушал, то и дело вставляя в разговор короткие реплики. Он сидел прямо на ступеньках крыльца и подбрасывал на ладони мячик, по размеру похожий на теннисный. Это выглядело бы совершенно естественно, если бы предмет, оторвавшись от руки, не начинал выписывать замысловатые фигуры, игнорируя законы физики. Несколько раз мячик облетал вокруг спорщиков, зависал между ними, мельтешил перед глазами, отвлекая от разговора и ловко уворачиваясь от рук.

Виктор так внимательно следил за странным действом, пытаясь разгадать секрет фокуса, что едва не подскочил от неожиданности, услышав совсем рядом высокий мужской голос:

— Ох уж эти студенты… Вот ведь любители поискрить…

— Поискрить? — переспросил Виктор, оборачиваясь.

Низкорослый чуть седоватый мужчина средних лет смущённо улыбнулся:

— Ну да, повыпендриваться, полем похвастать без надобности… Извините, я думал, это выражение уже разошлось по всему Содружеству.

— Да… Возможно, — неуверенно ответил Виктор. — Простите, вы сказали «похвастать полем»…

Его собеседник мигом забыл о студентах. Устремлённый на журналиста взгляд заострился, стараясь проникнуть в самую глубину мыслей Виктора.

— А вы не местный, — констатировал мужчина. — Издалека прибыли?

— Да, пожалуй.

— А откуда, если не секрет?

Виктор колебался. С одной стороны, заявлять, что попал сюда из другого мира, не хотелось: психбольницы, вероятно, везде не слишком приятны. Но, с другой стороны, бесконечно бродить по чужому городу, не зная даже его названия, — тоже вариант не из лучших.

— Я не уверен, что моя родина существует на ваших картах, — осторожно ответил Виктор.

Собеседник ещё раз окинул его с ног до головы внимательным взглядом и вдруг просиял. Он дружески хлопнул журналиста по плечу и совсем уж неожиданно воскликнул:

— Добро пожаловать! Как же долго я вас ждал!

Случайный знакомый представился Барретом, тут же велел называть его Барри и выдал Виктору весьма эмоциональную тираду о том, как давно он надеялся встретить пришельца из смежного пространства, ведь внешние пространственно-временные континуумы — тема его диссертации, которую он из-за отсутствия эмпирического материала не может дописать больше пятнадцати лет. Слушая многословную речь, захлёбывавшуюся от переполнявших Барри эмоций, Виктор думал, что его спутник, похоже, и сам недалёк от попадания в какое-нибудь специализированное лечебное учреждение.

Впрочем, из рассказа учёного следовало, что существование параллельных миров для местных — вовсе не тайна, а объективная реальность. Вот только взаимодействие с ними с каких-то стародавних лохматых лет законодательно запрещено. А потому будет лучше, если о том, откуда прибыл Виктор, никто не узнает. Мало ли что… Интерес Барри был так силён, что учёный предложил потенциальному объекту исследования комнату в своей холостяцкой квартире и пообещал позаботиться обо всех необходимых расходах. Других вариантов у Виктора не было — пришлось соглашаться.