Карнвеннан

Красько Александр

— Нет, — и кому-то другому на месте Ли тоже захотелось бы зевнуть, но только не ему.

— Очень жаль, — Эдвард покачал головой и отпил из пиалы.

— Простите, директор, это моя вина, — ответил Эрик и отпил тоже.

— Вероятно. Никто не совершенен, даже если считает, что лучше других.

Хо пристально посмотрел на металлические руки подчинённого. Ли заметил это и подумал: «Да, лучше других. Но пока не совершенен. Пока».

— Сейчас не важно, кто виноват, — продолжил Эдвард. — Важно решить проблему. Можно ли восстановить проект?

— Я уже связался с подчинёнными Чж… профессора Цзинь. В общем, если у

них будет прототип, они смогут разобрать наниты и сделать ещё. Иначе придётся начинать с нуля. По памяти, — Эрик подался вперёд и оперся на стол, почти повторив позу директора.

— Что ж. Тогда путь очевиден. Вы должны вернуть прототип, Ли. Совершить ошибку и не исправить её — значит, совершить ещё одну.

— Да, понимаю.

— Хорошо. Главное — держите всё в тайне. Максимальная секретность. Сами знаете: Китай захотел расторгнуть сделку. Нельзя дать им повод. «Ядовитая пилюля» — наше последнее средство, так что ваш бюджет на этот… проект — неограничен. Но мне нужен результат.

Ли выходил из кабинета, глубоко задумавшись. Хо был явно им недоволен, значит, планы подняться на верх корпоративной пищевой цепочки превратились в пустые мечты. С другой стороны, «неограниченный бюджет» может означать «абсолютную власть». И того, кто забрал его куколку, Ли заставит заплатить. Так же, как заплатили те двое.

То, что импланты делают его лучше других, Эрик усвоил ещё в детстве. В тот солнечный зимний день даже выключили лампы в школьном спортзале, и Ли смотрел со скамейки, как одноклассники играют в футбол. Со стороны в такой игре читалось больше азарта, чем умения, но Эрик думал, что вряд ли смог бы держаться лучше других детей: теперь ему заменяла ногу «сраная железка». «Хватит сидеть! Поиграй с ребятами — здоровее будешь!» — крикнул ему мистер Вонг.

Ли скривился. Разве жирдяй-учитель, который и десяти метров не пробежит, знает, что будет полезно? Сперва захотелось просто покачать головой: за непослушание Эрику ничего бы не было. Один звонок отца — и учителя к вечеру выгнали бы… Но сидеть без дела становилось невыносимо: мысли о протезе мешали отвлечься. Может, лучше попинать мяч с кучкой дебилов, чем представлять, как вскоре нужно будет подключаться к розетке на полдня, пока нормальные люди живут без такой обузы? Так что Ли поднялся и присоединился к игре.

Он волочил примитивный протез, делая вид, что пытается открыться для паса. И с удивлением признавал: что-то в этом было. Потом азарт захватил его: он перестал притворяться и начал всерьёз следить за игрой, за соперниками, за мячом.

«Эрик, на тебя!» — окрикнул Томми Чонг, пытаясь уйти от защитников, и отдал пас. Ли остановил мяч здоровой левой, шагнул в сторону и изо всех сил ударил правой. Сервоприводы зажужжали, нога согнулась и распрямилась за мгновение. Эрик вложил в удар всю ненависть, что носил в себе столько дней. Ненависть к пьяному ублюдку, отключившему автопилот и выскочившему на встречку. Ненависть к пожарному дрону, равнодушно вырезавшему ребёнка из обломков, не занимаясь женским трупом на водительском сидении. Ненависть к доктору, бездушно выбиравшему лучший из худших протезов за отцовские деньги…

Мяч полетел вперёд, как снаряд. Он прорвал хлипкую сетку, не задев вратаря, и ударил в стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. Одноклассники умолкли и застыли, где были; учитель, раскрыв глаза, выпустил изо рта свисток… А Ли искренне расхохотался.

Какой же он был дурак! Как он не понимал, что новая конечность делает его лучше других? Разве они могли ударить так? И понял, что слова одноклассников, мол, «естественное лучше искусственного» — полная чушь. Ведь говорил же отец, что всё не так уж и плохо.

«Давайте дальше играть, а то урок скоро закончится!» — весело крикнул Ли, но подумал тут же: «Неплохо было бы заменить и левую ногу».

Теперь же он мог лишь предаваться воспоминаниям. Да, «всё не так уж и плохо». Но теперь надо заняться делом посерьёзней. Поэтому, набрав нужный номер, он распорядился:

— Пришлите ко мне начальника аналитического отдела. Нас ждёт работа.

4. Благородный муж — не орудие

Дровер проснулся от вони синтетических специй. Давно перевалило за полдень, и с улицы доносились звуки дождя. Но плёнка на окнах размывала вид, превращая дома, машины и прохожих в пятна разных форм и оттенков. Зевнув, хакер встал и посмотрел на Абхишека — тот с тарелкой в руках смотрел тридео. Голограмма передавала сводки с границ Гонконга: волны бьются о стену, пытаясь снести преграду и добавить к Венеции, Джакарте, Лос-Анджелесу и Амстердаму ещё один затонувший мегаполис.

— Эта херня когда-нибудь добьёт тебя, — заметил Дровер, указав на карри.

— Ты о своей башке лучше подумай. А я погибну в бою, как Чандрагупта. Вот это будет достойная смерть.

— Угу.

— Кстати, Дровер, ты всё-таки починишь мой нейроинтерфейс?

— Наверное. Позже.

— То есть я буду притворяться кашмирским принцем, который не может себе позволить полное погружение и пользуется обычным терминалом?

— Да я ж говорю, что посмотрю. Просто не сейчас!

— Ты уже год так говоришь, — индиец развернул каталку и включил компьютер. Скучающие домохозяйки — его целевая аудитория и источник дохода — уже выходили в Сеть.

Вскоре Дровер и сам сменил реальность на виртуальную среду разработки: перед ним, парящим в пустоте, открылось чёрное окно и пробежали строчки кода. Он знал, что продвинутые айсволлы, написанные корпоративными искусственными интеллектами, могут приспосабливаться к атакам и сразу же закрывать любые уязвимости, но надеялся обратить это себе на пользу: удар вызовет адаптацию — но ещё и появление запланированного слабого места. Эта идея была хороша — в теории. Оставалось, во-первых, точно предсказать поведение защиты, а во-вторых, протестировать авторскую программу на серьёзном софте. Первая такая проверка могла стать и последней. Дровер несколько раз бросал этот проект, но возвращался к нему, не желая признать поражение. А последний айсволл — зашитый в дрон, тот самый, который чуть не спалил хакеру мозги, — стал хорошей мотивацией.

Дровер то вводил код, то стирал его. Конечно, полное погружение ускоряло работу, но какой в этом толк, если ноль, умноженный на сто, — всё равно ноль? Ведь мысли были заняты только лежащим в столе порошком. Это, конечно, был долгожданный шанс. Но ведь неизвестное вещество могло вызвать рак или, например, приблизить фатальную фазу синдрома Вольфа-Штайнбергера… Да и хозяева порошка явно не хотели им делиться: не зря же в беспилотнике была такая защита. Видимо, хозяином был кто-то из Консорциума. Значит, вещество будут искать: владельцы города берегли свою собственность.