Калифорнийцы

Ламур Луис

Сеньора во всем принимала самое деятельное участие, успевая отдавать распоряжения на кухне, а также следить за прочими приготовлениями.

Незадолго до полудня Поланко подошел к Шону.

– Послушайте, сеньор, вон там за холмами собрались какие-то люди. Они не торопятся спускаться. Я сам это видел.

– И что же они делают?

– Наблюдают, сеньор. Один из них постоянно в разъездах. Он то и дело отъезжает в сторону гор и возвращается обратно. По-моему, он кого-то дожидается.

– Спасибо. Ты

присматривай за ними и будь готов ко всему.

Поланко широко улыбнулся своей ослепительной улыбкой.

– Я всегда готов, сеньор. Если хочешь пожить на этом свете подольше, то иначе нельзя, разве нет?

Шон стоял в тени, когда от толпы гостей отделились трое, и звеня шпорами, направились через весь двор в его сторону. Это были высокие, подтянутые мужчины в потертых широкополых шляпах. На одном был надет жилет из кожи с бахромой на индейский манер.

– Как дела, Шон?
– у приветствовашего было узкое лицо, а взгляд серых глаз казался насмешливым.
– Сто лет тебя не видел.

– Джонни Мимс! Будь я проклят! Ты что, вернулся в Эль-Монте?

– Ага. По пути мы нарвались на шайку конокрадов. Пришлось немного пострелять, но все обошлось.

Он указал на своих приятелей.

– Надеюсь, ты помнишь Билли Ханикутта? Ну а это Леркин Кемпбелл. Он присоединился к нам на Рио-Гранде.
– Он обвел взглядом двор ранчо. Слышал, будто у тебя какие-то неприятности.

– Некоторые денежные затруднения, - ответил Шон.
– Дело рук Зеке Вустона. Он хочет прибрать к рукам это ранчо.

– Ну вот, у тебя непритяности, и ты об этом нам ничего не сказал. Тоже мне, а еще другом называешься, - тихо сказал Мимс.
– С Вутоном нам не по пути. И вообще, я почти убежден, что тем конокрадам помогал кто-то из местных. Некто пообещавший купить всех лошадей, которых им удастся украсть.

– Ты в этом уверен?

– Ну, в общем-то, таких доказательств, с которыми можно пойти в суд, у меня нет, но в конце концов мы и не собираемся ни с кем судиться. В пустыне мы сами себе закон, и если что - разберемся по-свойски.

– Чувствуйте себя как дома, ребята, - предложил Шон.
– Будет много еды и выпивки. Съедется много гостей.

– Мы приехали издалека, - сказал Ханикутт, - по пути от ранчо Ла-Бреа до сюда насчитали с полсотни хозяйств.

Неожиданно в разговор вступил Леркин Кемпбелл.

– А вы знакомы с Ортегой? От них сюда кто-нибудь приедет?

– Думаю, что да. На фиесту обычно собирается вся округа, и только болезнь или внезапный отъезд могут помешать человеку приехать. А вы его знаете?

– Только по имени. Я слышал, у них самая лучшая бечева во всей стране. А мне как раз нужна веревка для нового аркана.

– Да, по этой части они мастера, - согласился Шон.
– Для тяжелой работы я, лично, предпочитаю бечеву в четыре стренги. Но они могут сплести

и в восемь. Лучше не найти. Они обязательно приедут, можешь не сомневаться.

Шон подошел к матери, которая теперь расставляла цветы на столе под камышовым навесом.

– Приехали парни с Эль-Монте.

Мельком взглянув на сына, она улыбнулась.

– Приглядывай за ними, Шон. Ты же их знаешь.

Шон усмехнулся в ответ.

– Просто они любят повеселиться. Эти орлы любят покуралесить лишь ради того, чтобы услышать звон собственных шпор.
– Немного помолчав, он добавил.
– К тому же они терпеть не могут Вустона.

– Замечательно! Друзья нам пригодятся.

Все утро съезжались гости. Семьи Луго, Авилы, Сепульведы, а также семейства, которым пришлось провести в пути несколько дней, останавливаясь на попадавшихся по пути ранчо, теперь не спеша приближались к цели своего путешествия - кто верхом, а кто на скрипучих повозках, запряженных волами.

Все были разодеты в пух и прах, и ради такого случая даже на спинах лошадей красовались яркие попоны. К полудню на подъездах к ранчо стояло уже две дюжины повозок, и несколько дюжин оседланных лошадей было оставлено у коновязей. Остальных лошадей отвели в загон рядом с домом. То там, то здесь слышалось пение под гитару, но приготовления к пиршеству продолжалось, у столов и на кухне хлопотали женщины, слышались радостные крики и смех.

Шон вошел в дом, чтобы причесать волосы перед небольшим зеркалом в комнате у матери. Это было единственное зеркало в доме. Он пришел сюда еще и потому, что ему хотелось немного побыть одному.

Зеке Вустон не станет сомневаться в том, что у них есть золото. В этом он был уверен. Вустон клюнет на эту удочку хотя бы уже только по тому, что именно из-за золота ему нетерпится прибрать к рукам ранчо. К тому же для этого была еще одна причина - его аферы с контрабандистами.

Из Райской Бухты или любой другой бухты на побережье можно было запросто уйти в горы, а оттуда потому перевозить товары в Лос-Анджелес, тем более что спрос был велик. К тому же большинство местных жителей не считали занятие контрабандой преступлением, так как законы о торговле с иностранцами были слишком суровыми, а получать товары из Мексики было весьма затруднительно и чересчур накладно.

Но хоть Вустон и поверит в то, что золото у них есть, но и в этом случае ожидание скорейшей выплаты долга ни в коей мере не заставит его отказаться от дальнейших притязаний на ранчо. Теперь, когда золото найдено, это лишь еще больше разожжет его аппетиты, а Вустон был не из тех, кто станет поступаться своими желаниями.

Здесь он мог бы использовать свои связи с Мичелтореной, но даже сам губернатор мало чем мог бы оказаться ему полезен... во всяком случае, до тех пор, пока Сеньора, брат Майкл и он еще живы.