Калифорнийцы
Шрифт:
Очень может быть, что и никуда. А просто к тому месту среди гор, где когда-то вода начала прокладывать себе путь сквозь камни. Он провел языком по пересохшим губам, и немного поразмыслив, взялся за флягу и отвинтил крышку. Сделав небольшой глоток, он старательно ополоснул рот, и лишь потом проглотил. Он продолжал пристально оглядывать склоны.
Золото должно быть где-то там, в горах. Потому что они направлялись вверх по склону, и именно оттуда отправились затем в обратный путь. Если бы только он смог найти залежи этого богатства... и тогда к черту Вустона и все его шайку. И уж тогда, прихватив с собой достаточно золотишка, он бы выбрался из этих чертовых гор, но только не стал бы возвращаться в город, а отправился бы прямиком
А Франциско?
Он сплюнул на землю. К черту Франциско. Вероятнее всего, мексиканец постарается убить его сразу же, как они только найдут золото, но только он, Рассел, все равно успеет его опередить. А потом он в гордом одиночестве выберется отсюда.
До его слуха донессе глухой перестук конских копыт, и вскоре из-за скалы появился Франциско.
– Где ты был? Я уж думал, что ты того... зублудился.
Франциско невозмутимо пожал плечами.
– Мне показалось, что лошадь потеряла подкову. Но все вроде бы обошлось. Пришлось задержаться самую малость.
Не стоит спорить. Разумеется, Франциско лжет. Он намеренно старался держаться подальше позади, с тем чтобы любая возможная опасность, какая только могла постерегать их в пути, в случае чего обрушилась бы сначала на Рассела. Ну ладно, пусть так оно и будет.
– Следов так болььше и не было?
– поинтересовался Крутой.
– Они скорее всего отправились именно в эту сторону.
Франциско проехал мимо него, направляясь вперед, а затем вернулся ни с чем. После этого он взялся за более тщательный поиск.
По-прежнему ничего.
То первоначальное презрение, с которым он брался за эту затею, теперь начинало сменяться нешуточным раздражением. Ему до сих пор никак не удавалось отыскать следы.
Внезапно где-то наверху сорвался и полетел вниз камешек, со звонким стуком ударяясь о валуны и каменные выступы на склонах. Рассел мгновенно вскинул винтовку. Франциско глубокомысленно разглядывал его. Быстр он, однако... уж слишком проворен.
Но вот все стихло, и снова наступила тишина. Это было не просто безмолвие, а полное отсутствие каких бы то ни было звуков.
Рассел почувствовал, как у него по спине начинают стекать холодные струйки липкого пота. Вытерев шею большим носовым платком, он указал рукой на склон.
– Мне кажется, что они прошли по дальнему склону вот этой горы.
Франциско без особого энтузиазма посмотрел в указанном направлении. Темные сосновые чащи чередовались с крутыми каменистыми склонами. Далеко не самое подходящее место для верховых прогулок, а там дальше, вдоль вершины кряжа, простираются лишь сплошные каменные завалы - все, что осталось от когда-то разрушенных скал.
– Насколько я понимаю, следопыт из нас двоих здесь ты, - напомнил Рассел.
– Так что тебе и вести.
Франциско направил своего коня вперед, прокладывая путь между скалами. Они успели проехать уже добрую четверть мили, когда он внезапно воскликнул: "Есть!" - указывая при этом на землю перед собой.
После непродолжительных поисков, Расселу наконец удалось разглядеть находку - небольшую засечку, оставленную наружным краем лошадиной подковы. Это был след.
Он с большим сомнением поглядел вперед, но все же отправился дальше, следуя позади проводника. Если золото и в самом деле было здесь где-то неподалеку, то он был полон решимости завладеть им. Ему и прежде приходилось путешествовать по пустынным местам Запада, но только почему именно здесь его никак не оставляет в покое тяжелое, гнетущее чувство тревоги? Почему ему никак не удается отделаться от ощущения, будто бы за каждым его шагом пристально следят какие-то невидимые глаза?
Они
Дважды они теряли след из виду, и дважды же вновь натыкались на него, что происходило скорее по чистейшей случайности, чем результатом находчивости и проницательности. Впереди слева от них в сплошной стене горного хребта виднелась огромная ниша, откуда открывался вход в ложбину между скалами. След как будто бы заканчивался здесь, и вот Франциско, в очередной раз оглядевшись вокруг, неожиданно окликнул его.
Крутой тут же подъехал к нему и остановился рядом. Крохотный участок земли был сплошь испещрен следами лошадиных копыт, очевидно, кони были привязаны здесь и скорее всего, оставлены на какое-то время.
– Дальше они шли пешком, - заключил Рассел.
– Значит, это где-то поблизости.
Франциско медленно обвел взглядом ближние скалы. Золотистые блики приближающегося заката уже легли на вершины и склоны горного кряжа за Медвежьим Ручьем. В ложбине между скалами на землю уже легли глубокие тени. В таких укромных уголках среди гор, куда огромные вершины преграждали доступ солнечным лучам, темнело всегда очень быстро.
– Будет лучше, если мы заночуем здесь. А завтра с утра отправимся дальше.
Рассел слез с коня. По камням со стороны ложбины журчал тоненький ручеек. Он попробовал воду на вкус... что ж, не плохо.
– Ну, будь по-твоему, - наконец согласился он.
Рассел был сильным и жестоким человеком, напрочь лишенным представления о преданности и тому подобных идеалах. Ему были нужны деньги, которые потом можно было бы проигрывать в карты, тратить на женщин и употребить на то, чтобы обрести власть над другими. И все же раньше, когда у него иногда заводились деньги, их обычно хватало очень ненадолго, и вскоре он вновь оставался ни с чем. Он же мечтал об огромном богатстве, которое бы вмиг принесло ему большое счастье и успех, но только чтобы при этом деньги у него не переводились бы и их хватило бы на все остальное. Он никогда не обращал внимания на тот факт, что на самом же деле таких как он успех обходит стороной. На протяжении всей своей жизни он с завидной настойчивостью хватался за любой шанс мгновенно разбогатеть, не прилагая при этом никаких усилий, и впоследствии не извлекая никаких уроков из собственных промахов и ошибок.
Он открыто посмеивался над погонщиками, что работали на хозяев и, выходит, присматривали за чужими стадами; и вообще испытывал лишь самое глубочайщее презрение ко всем, кто обременял себя хоть какой-то работой, так, видимо, никогда и не осознав той простой истины, что любой, пусть даже самы неимущий из бедняков, на самом деле был гораздо счастливей его самого, просто спокойно проживая год за годом, не опасаясь в один прекрасный день оказаться в руках у правосудия.
Рассел был храбр и к тому же ловок в обращении с оружием. Будучи уверенным в собственной непревзойденности, он без каких бы то ни было оснований на то, считал себя умнее и хитрее всех остальных. Ему пришлось достаточно поработать на других. Все его хозяева так или иначе оказывались причастными к подготовке различных преступлений, и нанимали его обычно за гораздо меньшую плату, чем он изначально рассчитывал. На протяжении всей его самостоятельной жизни, сколько он себя помнил, ему всегда приходилось состоять при каком-нибудь субъекте, типа Зеке Вустона, который и забирал себе весь навар, но только Куртой до сих пор никогда не завадавлся вопросоом, а почему, собственно говоря, так получается.