Как это будет
Шрифт:
— Не бери в голову! — скомандовал помощник тренера, выдернул из своих шортов ремень и стал хлестать им деву по ягодицам.
— Что ты делаешь, мерзавец?! — вскрикнула она.
— Молчать! Так надо для твоей же пользы! К тестестерону надо примешать адреналин, а это проще всего сделать через боль. Хочешь стать чемпионкой — терпи! И не кричи больше: не дай бог кто услышит.
Бедная Анжела закусила губы и замолчала: лишь из ее глаз потекли обильные слезы. Сергей же быстро стащил с нее лишние тряпки, прекратил экзекуцию, перевернул деву на спину и ворвался пенисом в тесную вагину. Впрочем, иногда он ухватывал пальцами соски и больно их крутил. Кроме того,
— Ну вот, — сказал он расслабленно. — Надеюсь, получилось то, что надо.
— Разорвала бы тебя, если бы смогла! — зарычала Анжела, но тут же счастливо улыбнулась: — Силы меня просто переполняют! Хочется натурально летать!
— Сейчас полетишь из окна душевой, — пообещал истязатель. И накаркал.
Он уже спустил ее почти до земли, как вдруг талию девушки плотно обхватил полицейский.
— Зо ист ес, (Так так) — сказал он. — Во воллен ди байден денн хин (Куда эти парочки только не залазят).
Анжела, конечно, ни слова не понимала по-немецки, но тотчас извернулась, сунула под нос полисмену палец с кольцом и сказала по-французски:
— Я потеряла в душевой кольцо и попросила товарища его поискать. И вот оно, перед Вами, господин офицер. И простите: мне надо бежать. Меня ждут на стадионе.
— Что говорит эта францозин? — спросил полицейский у выпрыгнувшего наружу Сергея.
С трудом лопоча по-немецки Костин сумел все-таки передать смысл слов французской спортсменки и, молитвенно сложив руки, упросил отпустить ее на соревнования. Счастливая Анжела помчалась стремглав, а Костина полисмен все же тормознул.
— Что-то мне лицо твое знакомо, — сказал он. — Как, говоришь, твоя фамилия?
— Серж Костен, — ответил спортсмен с толикой гордости — впрочем, оправданной, так как полицейский его тут же узнал.
— А-а, это ты вместе с Оуэнсом весь стадион своими прыжками поразили? Молодец, парень, ты всем утер нос, а особенно этим американерам. Но все же признайся: ты фикен там в душевой эту лялечку?
— Само собой, — подмигнул Сергей. — Такая была недотрога, а как стал я чемпионом, то и дала. Жаль, конечно, что не в своем отеле — но у вас тут порядки очень строгие.
— Это да, — важно сказал полисмен. — Германия держится на орднунге. Но я знаю пару отелей попроще, где вам за десять марок запросто сдадут комнату на ночь — хоть с двумя ляльками.
— Жаль, что я не встретил Вас день назад. Сегодня у прыгунов последнее выступление и мы будем вынуждены уехать домой, во Францию.
— Доброго пути, герр чемпион.
Когда Сергей вернулся в сектор для прыжков, тетки только-только закончили выступать на высоте 160 см — ножницами, разумеется. Первой по попыткам оказалась венгерка Чак. Но у Анжелы, пропустившей эту высоту, тоже было три попытки — на высоте в 2 см больше. Что она и заказала. А потом с первой попытки взяла по-мужски, перекидным способом. Стадион заревел. Венгерка дернулась повторить ее результат, только ножницы ее подвели. А сияющая от счастья Анжела заказала еще 1 см и взяла — хоть и со второй попытки. Дальше она решила не искушать судьбу и поберечь свои не такие уж сильные связки.
Тренер Лаваль был, конечно, счастлив, Костин тоже и вдвоем они стали качать неожиданную чемпионку. Потом было ее награждение, звуки Марсельезы и щипки проигравших прыгуний. Когда автобусы стали развозить спортсменок по отелям, Сергей упросил Маргерит и Анжелу их сопровождать, а у входа в отель спросил:
—
— У нас сухой закон, ты забыл? — ядовито спросила Маргерит.
— А ты не забыла, что соревнования для нас уже закончились и соблюдение спортивного режима пока ни к чему? — ухмыльнулся мажор. — Слышала такую поговорку: шаке шоз ен сон темпс (каждой вещи свое время)? Так вот сегодня время веселиться. Едемте девочки, не пожалеете…
— Ну, если Анжела не против….
— Я целиком за. Но ты уверен, что в этом кабаре для нас найдутся места?
— Добрым словом и десятью марками можно уговорить любого швейцара — я так думаю.
— Десять марок? Это же куча денег!
— Мы там заплатим еще марок двадцать-тридцать: ведь живем-то один раз! — ответствовал мажор и продолжил: — Вы, конечно, успели потратить свои командировочные — зато у меня они остались в целости. Так что эти рейхсмарки — во Францию везти?
Девушки помчались одеваться, а Костин остался поджидать их под липами. Сам он был одет в церемониальный костюм французского спортсмена (коричневый сюртук, белые брюки и туфли) и выглядел, вроде, вполне прилично. Ну а девушки наверняка накупили нарядов в Курфюрстендамме и теперь выбирали наилучшие. Наконец они появились в дверях отеля: затянутые пепельносерыми юбками и жакетами в рюмочку, в черных шелковых чулочках и красных туфельках на довольно высоком (сантиметров 8) каблуке. Блузки под жакетами были ослепительно белыми, на головах их красовались небольшие, но замысловатые шляпки, а на локтях висели на цепочках сумочки из жатой красной кожи. Их шеи оплетали ожерелья из искусственных рубинов, а в ушах посверкивали искорки бриллиантов (тоже искусственных?).
Костин при виде этаких женщин-вамп всплеснул руками и закатил глаза, а потом послал два воздушных поцелуя. Девушки довольно рассмеялись, взяли кавалера под руки и направились на ту самую Курфюрстендамм, где вечером функционировали рестораны, кафе-шантаны и кабаре.
Глава девятая
Традиционные развлечения в кабаре и отеле
Кабаре «Максим» сверкало электрическими огнями и выставляло напоказ огромное фото знойной красавицы в узком черном платье в пол и с глазами на поллица, Сзади нее маячил высокий черноусый мужчина во фраке, очень похожий на злодея. Впрочем, оба были (если приглядеться) на роликах. Перед кабаре слонялось несколько разнополых пар. Сергей смело прошел сквозь них, говоря «Бештелльт (Заказано)». Увидев через стеклянную дверь с вывеской «кайне Платце» смутную фигуру швейцара, он строго постучал в нее и когда швейцар приблизился, оперся на стекло ладонью другой руки, прижав ассигнацию в десять марок.
— Я, я, — проговорил швейцар, приоткрывая дверь. В этот притвор мажор запустил сначала своих дам, а потом всунулся сам — холуй же тотчас отсек подступивших к двери неудачников. Ассигнация исчезла в его кармане, а Сергей строго спросил: «Во ист дер Оберкельнер?» и пошел в направлении взмаха руки. Мэтр подошел к ним сам, получил свои десять марок и устроил всех троих вполне прилично: в глубине амфитеатра, кольцом охватившего круглую арену кабаре. Столик на троих им тотчас подкатили (сами они уселись на дугообразный диванчик неподалеку от других посетителей), кельнер принял заказ (вполне сносно говоря по-французски) и проворно принес бутылку шампанского в ведерке со льдом. Ловко открыл, ловко разлил и исчез на время.