Как это будет
Шрифт:
Этот отель под названием «Савой» Сергей разыскал назавтра в тихом районе Шарлоттенбург, вот только Анжелы там он не застал: она с подругами успела отправиться на близрасположенную улицу Курфюрстендамм, славную своими магазинами, и далее. Пришлось томящемуся от спермотоксикоза мажору ограничиться запиской, в которой он просил завтра его дождаться. И лишь седьмого числа, в десять утра он увидел наконец вожделенную красотку.
Анжела, впрочем, тотчас схватила его за руки, притянула к себе и шепнула:
— Как все эти девки мне тут осточертели! Молодец, что сумел меня разыскать! Но остаться
— Предлагаю прогуляться в сторону Тиргартена. Я был там позавчера: в этом парке полно укромных уголков! Тем более что сегодня не воскресенье, жителей Берлина в нем будет немного.
В принципе Костин был прав: парк был почти пустынным. Однако всем желающим совокупиться парочкам ненавистно это словцо «почти». Только они прилегли на укромной лужайке (огороженной со всех сторон густыми кустами) на берегу пустынного лентовидного озера, и Сергей даже успел совершить первые самые страстные фрикции, как Анжела вскрикнула, сжалась и сказала: «Лодка!». Ловелас резко скатился на траву и, спешно приводя в порядок одежду, тоже разглядел эту мерзкую тихушную лодку, в которой сидели девица и парень на веслах — в данный момент смотревшие на Анжелу и Сергея во все глаза. Через пару минут лодка исчезла за поворотом, но Анжела категорически отказалась продолжать любовную возню.
С полчаса они бродили по аллеям парка, пока Анжела все-таки пришла в себя и даже посмеялась, вспомнив ошарашенные лица «берлинеров». Наконец, Сергей завел ее в тесный закуток между стеной какого-то домика и мощной елью и стал здесь страстно мять девичьи прелести. Анжела упиралась, вывертывалась, но не слишком активно и в конце концов он прижал ее к этой стенке локтями и вновь задействовал свой настырный пенис. В этот раз им никто не помешал и акт завершился как положено природой. Анжела даже эротично потянулась и сказала:
— Умеешь ты соблазнить и ублажить девушку, негодяй! Хотя я сегодня была настроена сбежать отсюда — после такого афронта!
— Я знал некоторых девушек, которые специально отдавались парням в экстремальных ситуациях: в подъезде дома, на колесе обозрения, в движущемся автомобиле и даже на велосипеде. Они утверждали, что испытывали при этом несусветное вожделение….
— На велосипеде? Хотя, можно себе это представить: на одном седле, ха-ха! Но где это тебе встречались такие шлюхи? Неужели в СССР?
— У вас совершенно перекошенные представления о советском народе. Еще недавно, лет десять назад, наши комсомольцы с удовольствием пропагандировали теории о товарищеском сексе, уподобляя его «стакану воды», в котором стыдно отказывать комсомольцу или комсомолке. Потом, правда, этот разгул страстей придушили — слишком много оказалось охотников до безотказных девичьих тел. Тем не менее, добрачные связи у нас до сих пор распространены широко — не меньше, чем во Франции.
— То-то ты такой шустрый оказался! Натренировался на комсомолках…. А еще на помешанных на результатах спортсменках…
— Как же мне тебя в себя влюбить? Может, стать скромнее, начать писать любовные стихи и завалить тебя подарками?
— Идея с подарками мне нравится. Но ты ведь гол как сокол, Серж Костен. Настоящих подарков от
— Это что: квартира в Париже, вилла на Лазурном берегу и роскошный автомобиль?
— Все это, а еще меха, драгоценности, платья от Шанель или Ланвен — да мало ли что требуется современной красивой женщине?
— Ну, я думаю, денежек мне сейчас Олимпийский комитет подкинет. А может даже подарит автомобиль и квартиру в Париже.
— Однокомнатную квартирку и скромный «Рено». Не об этом я мечтаю, не об этом….
— Если ты победишь, то и тебе дадут квартиру и пучок денег.
— Я что-то сильно мандражирую! Никогда ведь не побеждала на соревнованиях….
— Я вселю в тебя уверенность и бодрость! Уже начал, а теперь продолжу….
— Ха-ха! Вот только твой дружок не очень-то бодр.
— На это есть знаменитый французский поцелуй. Ты ведь мне в нем не откажешь?
— Ты что! Это страшно безнравственно! И я никогда этого не делала…
— Ну, Анжела, милая, помоги нам обоим. К тому же все бывает впервые: на этот раз тот самый поцелуй.
— Да он у тебя и так уже топорщится!
— Это он предчувствует новую ласку. Ну, милая, приступай. Вдруг и тебя это раззадорит….
Глава восьмая
Триумф Анжелы
Наступил и день 9 августа. Сергей, конечно, поехал на Олимпийский стадион и, в ожидании своей протеже, стал искать возможный скрыт для секса. К сожалению, у немцев был везде такой порядок, что все укромные комнатки были заперты. Однако проходя мимо окон душевого комплекса, Сергей увидел одну опущенную на треть фрамугу, подпрыгнул, подтянулся и перевалился внутрь душевой. Она была тоже заперта снаружи, но для быстрого секса подходила вполне — даже лавочка присутствовала. Он вновь вполз на фрамугу, огляделся и, сделав переворот вперед ногами, спрыгнул на бетон дорожки. Осталось уговорить Анжелу сюда заползти — в нужный момент, перед финалом.
Когда он вернулся на поле стадиона (под видом помощника тренера Лаваля, каковым по-существу и являлся), сектор для прыжков был уже наполнен девушками. В качестве квалификационных здесь были прыжки на 130, 140 и 150 см. По их результатам к 155 см были допущены 14 спортсменок, тотчас 5 отсеялись, потом еще 3, а 158 см взяли только 6 спортсменок, в том числе обе француженки, венгерка Чак, англичанка Битрик и две немки: Каун и Ратьен Тут неплохо знавший историю прыгунов и прыгуний Костин вспомнил, что Дора Ратьен, поражавшая всех своей мужиковатостью, действительно была пару лет спустя разоблачена как мужчина и ее спортивные результаты аннулированы. А Гитлер так к ней благоволил….
Поняв, что дальше тянуть некуда, Сергей послал Анжелу к Роже Лавалю с твердым наказом пропускать следующие высоты. Тот начал махать руками, но Анжела просто повернулась к нему спиной, подошла к Костину, и они вышли за пределы поля. Тут Сергей схватил ее за руку, ускорился до бега и через пару минут они оказались под заветным окном. Вокруг было все так же пустынно, поэтому Сергей безбоязненно проник в душевую, свесил с фрамуги руки, вздернул девушку на нее и далее спустил на пол душевой.
— Фи, какой здесь запах! — сморщила носик Анжела.