Как это будет
Шрифт:
— А какая разница? Суть от этого не меняется: тайну надежнее хранить внутри себя.
— Черт с Вами! Может так будет лучше. Ну, садитесь в машину.
Против ожидания Сергея они приехали не в президентский дворец на Елисейских полях, а, миновав центр Парижа, устремились на юго-запад. Вот вдали проплыла громада какого-то дворцового комплекса («Да ведь это Версаль!» — сообразил Сергей), а шоссе продолжало ложиться под колеса лакированного «Пежо». Через полчаса из-за поворота показался очень милый компактный замок, перед которым блестело на солнце несколько озер в низких зеленых берегах.
— Вот и Рамбуйе, — сказал Арман, — резиденция наших президентов. Правда, уютный уголок?
— Очень симпатичный, —
— Не уверен, — заулыбался Массар. — Если только Вам составит компанию президентский сын или его жена?
Поскольку данный визит был включен в расписание президента, долго ждать им в приемной не пришлось: высокие двери в малый зал аудиенций открылись и пара олимпийцев двинулась навстречу стоявшему посреди зала президенту Французской республики. Пятидесяти пятилетний Альбер Лебрен был в своей привычной черной тройке и ослепительно белой рубашке с черной бабочкой. Он улыбнулся Массару, протянул ему руку, потом глянул одобрительно в сторону высокого молодого человека и спросил у того же Массара:
— Значит, Арман, это и есть наш будущий чемпион?
— Очень на это надеюсь, мсье президент.
— Что ж, молодой человек, проходите вот сюда и садитесь в это кресло: я хочу Вас некоторое время попытать. Как Вас звать-величать?
— Сергей Владимирович Костин, Ваше превосходительство.
— Серж, — усмехнулся Лебрен, — Вспомните, что Вы находитесь в республиканской стране, где титулы давно отменены. Ко мне принято обращаться просто «мсье президент».
— Прошу прощения, мсье президент.
— Расскажите о себе поподробнее.
Тут Сергей и вывалил на собеседников свою домашнюю заготовку, в которой его отец оказался профессором филологии Ленинградского универа, а мать — библиотекаршей в том же заведении. Зато сам он был отправлен учиться в МГУ, где тоже поступил на филологический факультет и был вовлечен в занятия студенческим спортом. И все в жизни у него шло отлично, как вдруг отца арестовали органы ГПУ по обвинению в участии в белогвардейском заговоре начала 20-х годов — том самом, где одним из фигурантов был Николай Гумилев. После чего МГУ вычистило неблагонадежного студента из своих рядов, и он стремглав поехал в Питер. Посоветовавшись с матерью и парой своих одноклассников, Сергей решил бежать в Европу, а именно во Францию, язык которой успел хорошо выучить. Он проник ночью в порт к французскому транспортнику, готовившемуся к отплытию, забрался с вещами по якорной цепи на палубу и спрятался в одной из шлюпок. В ней он и провел все время путешествия, ограничивая себя в питье и еде. В Гавре ночью же ему удалось скрытно покинуть корабль, а утром он вполне легально купил билет на поезд и оказался в Париже. После чего целенаправленно поехал на олимпийский стадион.
— Вы очень везучий молодой человек, — констатировал с улыбкой президент. — Поставил цель и сумел ее реализовать. А Ваш ангел-хранитель обеспечил отсутствие неприятных случайностей. Что ж, у меня нет оснований Вам не верить. К тому же Арману сильно хочется выиграть дополнительную олимпийскую медаль в Берлине, и Вы единственный спортсмен в его команде, способный это сделать. Вы так в себе уверены, Серж?
— Уверен, — кивнул Сергей. — Но для того, чтобы и Вы поверили в меня, я готов совершить прямо сейчас уникальный прыжок на укромной лужайке, где кроме Вас, мсье президент, никого не будет. Это возможно организовать?
— А почему такая секретность?
— Я хочу совершить на играх в Берлине сенсацию. Мсье Массар лучше других знает, как это важно для популяризации спорта. Но именно Вам я хочу показать своего кота в мешке, и Вы уверитесь, что я не блефую.
— Что ж, это мне даже импонирует. Пойдемте поищем такую лужайку…
Минут
— Это ведь выше мирового рекорда, не так ли? — спросил вдруг он.
— Да, это так, — ответил Костин и помчал к планке. Вот он взмыл привычно вверх, перешел плечами, спиной и попеттой над планкой и уже стал падать к подушкам, как почувствовал касание планки кроссовкой. «Бляха муха! — взвыл он и, втыкаясь лопатками в мякоть подушки, увидел, как рейка планирует вслед за ним. — Да что ж я за скотина такая! Пообещал и опозорился!».
Но когда он вскочил на ноги, и красный как рак, попытался сказать слова оправдания, президент вдруг захлопал в ладоши и торжественно сказал:
— Поздравляю, Серж Костэн!. Ваш прыжок был великолепен и уникален! Ничего подобного я не ожидал. А то, что нога в последний момент пошла не туда — вполне исправимая погрешность.
— Я сейчас же исправлюсь, мсье президент! — вскричал Сережа.
— Не трудитесь, мой друг. Я увидел достаточно и вполне в Вас поверил. Вы можете победить в предстоящей борьбе за олимпийскую медаль! Правда, Вас могут забаллотировать судьи: все-таки приземление на подушки правилами не предусмотрено.
— Но и не запрещено! — вновь вскричал Сергей, но уже потише.
— Этот вопрос надо решить до начала соревнований, — твердо сказал президент. — Слава богу, у нас есть мсье Кубертен — олимпийский законодатель. Я обязательно с ним переговорю. А Вы, Серж, пока ждите вызов в Министерство внутренних дел: именно в нем Вы получите паспорт гражданина Франции.
Глава пятая
В олимпийской деревне
1 августа 1936 года Серж Костэн вышагивал в составе французской олимпийской команды (белые брюки, коричневые сюртуки) по стадиону в Берлине и в условленный момент поднял руку то ли в римском, то ли в фашистском приветствии — на что толпа немецких обывателей, заполнившая все ярусы стадиона, разразилась громкими криками. Где-то там на центральной трибуне сидел и Гитлер со своей сворой (Геббельс, Геринг, Гиммлер, Гейдрих и др.), но Сергей их не разглядел. Наконец, их круг по стадиону закончился, и они присоединились к колоннам спорстменов других государств. После завершения шествия всех делегаций на стадионе появился немецкий бегун с олимпийским факелом, который подбежал к большой бетонной тумбе и зажег газовую горелку в ее центре. Огонь взвился вверх и микрофоны тотчас залаяли, передавая характерную немецкую речь в исполнении канцлера Германии, который, вероятно, поздравлял их всех с началом одиннадцатых Олимпийских игр. В небо под бравурную музыку полетели голуби мира и разноцветные воздушные шарики….
Когда эта торжественная галиматья наконец пришла к концу, Сергей с удовольствием вернулся к автобусам французской делегации и поехал в олимпийскую деревню, специально построенную на окраине городка Эльсталь, что в 14 км западнее Берлина. Французские спорстмены занимали здесь целый квартал, состоящий из одноэтажных домиков на 20 человек. Сергей жил в компании с другими легкоатлетами, среди которых прыгунов было немного, а высотников всего два: сюда попал еще Костантен, которому залетный гость сумел дотянуть результат до 195 см. Прыгуний тоже было две: все те же Маргерит и Анжела, уверенно бравшие перекидным способом 160 см. Впрочем, все девушки-спорстменки жили за пределами деревни, в отелях Берлина.