Как это будет
Шрифт:
— Угодников я на дух не переношу, — передернула плечами Маша. — Меня можно взять только с боя.
— Он и с боя может, — хохотнула Коко. — Вон как глазом огненным косит….
Когда Серж явился на следующий день в университет, вся группа теснилась вокруг Маши. Девушки активно расспрашивали ее о прическе, гриме, одежде от Шанель и т. д., а парни молча пялились и в глазах их полыхали мрачные огни вожделения.
— Серж! — воскликнула Маша, когда он вошел, и парням стало понятно, для кого эта середнячка так преобразилась. Злобно скрестив
После занятий Серж привычно пошел в библиотеку и Маша за ним. Оказавшись в абонементском зале, они укрылись в давно облюбованном закутке, и Маша смогла задать заветный вопрос:
— Так ты почувствовал себя Пигмалионом, создавшим Галатею?
— Да, — со всей серьезностью сказал Сергей. — Ты великолепна, Мария-Галатея! Но что мне делать дальше, я не знаю.
— Ты ограничился моей формой. Теперь надо вдохнуть в нее содержание.
— Как?
— Обними меня и поцелуй, — шепнула Маша. — Я думаю, это поможет.
Следующую неделю Сергей и Маша провели в поисках мест для совокупления. Ими были опробованы тот же закуток (забракован: какой оргазм, когда ежесекундно ждешь нечаянного вторжения?), кабриолет (слишком тесно, да и видно любопытствующим), хоры церкви святой Урсулы (невозможно вскрикнуть, когда хочется ликовать во весь голос), свободная аудитория (но ручку двери постоянно дергали), лужайка в глухой части Булонского леса (Маша и здесь была слишком чутка). Пришлось в итоге банально снимать номер в отеле и лишь на второй раз Мария-Галатея испытала полноценный оргазм.
— Боже! — воскликнула она. — Какое чудное, небывалое ощущение! Мое тело трепещет само по себе! И это сотворил со мной ты, мой кумир, мой Бог! Или Демон? Ведь мы с тобой преступники, прелюбодеи?
— Не нагнетай, Машенька, — стал оглаживать ее кожные покровы «кумир». — Представь, что ты наложница в гареме, которую султан предпочитает всем своим женам….
— Да! — подхватила идею филологиня. — Я оглашаю раз за разом восторженными криками гарем, а жены злятся в своих спальнях. Кстати, сейчас в моду вошли слежки сыщиков по поручению ревнивых супругов. Твоя Анжела на это не пойдет?
— Нет смысла: у меня практически нет имущества, лишь наличные деньги. Да и горда она чересчур для этого.
А еще через неделю встречи новоявленных любовников закончились: у Шанель состоялся показ шуб, Маша в качестве модели публику поразила и вскоре укатила в многомесячное турне, оформив в универе академический отпуск. Ежедневно функционировавший и вдруг невостребованный мужской орган вскоре напомнил о себе, и Сергей уже собрался сделать визит к мадмуазель дю Плесси (которая, конечно, была осведомлена о новой пассии Сержа Костена и приготовила ему, вероятно, «теплый» прием), но тут Анжела решила завершить свой вынужденный целибат и одним вечером забралась в постель супруга.
— Я так давно тебя не обнимала, — сказала
— Полегче с угрозами. Вдруг я перепугаюсь и на этой почве обрету избирательную импотенцию? В отношениях именно с тобой? То-то ты растеряешься, ма шери!
Издеваешься? Над богом данной женой? Я так лелеяла в душе предстоящую ночь, а ты….
— Так, — переменился Сергей. — Все, что я тебе наговорил — забыть! А вспомним лучше нашу ночь в берлинском отеле, когда мы впервые оказались в постели и захотели соединиться душами. Помнишь?
— Да. Ты тогда сравнивал меня с Джоан Кроуфорд и убедил, что я куда красивее….
— И совершенно не кривил душой. Сейчас после родов твои пропорции изменились, но Анжела-женщина кажется мне сдобнее Анжелы-девушки. Проверим, так ли это на самом деле?
— Приступай, мон амур!
Глава тридцать третья
Две беседы
Оставшись без Маши, Сергей с головой окунулся в процесс обучения французским филологическим премудростям. Вдруг на страницах газет замелькали новости одна другой мрачнее: в Судетах фольксдойчи стали требовать независимости, в начале ноября японцы захватили Шанхай, 18 ноября в Париже был раскрыт фашистский заговор. По поводу заговора Костен решился на звонок Раулю, а тот как обычно сделал запрос президенту. В итоге Альбер Лебрен позвонил Сержу Костену сам и пригласил в Рамбуйе.
— Вы ведь давно у меня не были? С лета? Я люблю с Вами беседовать, приезжайте в воскресенье. У невестки будут именины, купите ей что-нибудь.
«Опять именины, — скривился Сергей. — Ладно, переживу. А Бернадетт куплю клипсы с крупными жемчужинами — у нее таких вроде бы нет».
В этот раз компания в Рамбуйе собралась небольшая — видимо, Бернадетт не была популярна в обществе. Преподнося подарок, Сергей раскрыл коробочку с серьгами, и они так восхитили именинницу, что она тотчас надела клипсы на уши, кинулась к зеркалу, повращалась перед ним и, повернувшись к дарителю, сказала:
— Вы очень мне угодили, Серж. Я постараюсь отдариться.
— Глупости, — возразил Костин. — Единственное, чего желает даритель-мужчина — увидеть довольную улыбку на лице женщины. Я ее увидел и уже счастлив.
— Женщинам тоже нравится делать мужчин довольными, — парировала Бернадетт. — Особенно достойных мужчин. Мон Дью, помоги мне осчастливить этого мужчину!
Ошарашенный Сергей едва сумел скрыть свое смятение, поклонился и пошел на улицу — приходить в себя. Напрасно — Бернадетт была тут как тут и с новыми словами: