Как это будет

Васильев Николай Федорович

Глава двадцать восьмая

Что можно извлечь из анализа бюджета?

Всю следующую неделю Серж Костен ходил работать в резиденцию президента на Елисейских полях. При входе в «секретную комнату» его всякий раз обыскивали (надеялись найти минифотоаппарат?) и запускали с абсолютно пустыми карманами. Там его ждала на столе тетрадь с прошитыми и пронумерованными страницами и авторучка. А также объемная постатейная копия военного бюджета на 3 года, принятого в начале 1937 года. Сбоку в комнату выходило окно из соседнего кабинета, но совершенно черное, тонированное — чтобы удобнее было наблюдать за работающим типом. Фиг словчишь.

Ловчить

Сергей, однако, не собирался, его интерес был в другом: найти затратные статьи, без которых вооруженные силы Франции вполне могут обойтись в преддверии надвигающейся войны. Начал с тех самых трат на военно-морские силы и до обеда с ними управился, любуясь красивой цифрой возможной экономии в 22 млрд франков — при общем бюджете в 80 млрд. Такова была проектная стоимость трех заложенных на стапелях линкоров и двух пока виртуальных авианосцев, а также кораблей их сопровождения. Эти дорогостоящие цацки можно будет либо достроить после войны, либо пустить на металлолом.

Меж тем избалованный домашним расписанием желудок потребовал заполнить его едой. «Куда-то ведь все сотрудники ходят обедать?» — уныло спросил себя Сергей и собрался уже стучать в дверь. Но она открылась сама и впустила гарсона, толкающего перед собой тележку с судками и стопкой пустых тарелок. Оценив обед на «4» (Анжела удивительно быстро научилась готовить и делала это качественно), он вернулся к анализу военного бюджета — той его части, которая касалась строительства самолетов. До конца дня он с ней так и не разобрался (строительством занимались на 21 предприятии, выпуская разнотипные серии по 20–40 машин, а всего около 1000 самолетов разных видов в год!), но общий вывод был уже ясен: Франция катастрофически отстала от мировых лидеров в военной авиации. Винили во всем недостаточное финансирование: ну так вот они деньги, заберите у морячков и подтягивайтесь — иначе Люфтваффе вашу армию в клочки разнесет!

На следующий день он опять тряс авиационные предприятия (только что национализированные — а что толку? Только внесли на полгода организационную неурядицу!) и выяснил, что противопоставить «Мессерам» и «Фоккерам» французам нечего: единственный массовый истребитель «Девуатин» был хорош в начале 30-х годов, но теперь морально и технически устарел — а предприятия продолжают его клепать. А истребители новой серии (Моран-Солнье 405 и 406 и Ньюпор 160) на поток еще не поставлены. Но только ли дело в истребителях? Сергей вспомнил статью, читанную им год назад в Интернете о пропорциях в самолетостроении предвоенной поры: там подчеркивалось, что немцы строили почти в два раза больше бомбардировщиков (в том числе уникальных пикирующих), чем истребителей, а вот французы наоборот — в два раза меньше. При этом общее число военных самолетов к 1940 году в Германии было в 2,5 раза больше, чем во Франции.

Кто-то скажет: что толку в количестве самолетов? В СССР их понаделали к 41 г в 3 раза больше, чем в Германии. И где вскоре оказались эти «ишаки» и «чайки»? На земле, разбомбленные и сбитые. Десятками и даже сотнями их сбивали более скоростные и опытные фашисты. Хорошо, что из огромного нашего тыла все подвозили и подвозили новые самолеты, более совершенные. И в 43–44 годах произошло закономерное чудо: советская авиация стала гонять Люфтваффе по небу, а многочисленные штурмовики наводить ужас на Панцертруппен.

Так к какой же войне готовились во Франции и в соседней Германии? Вывод однозначный: в первой — к сугубо оборонительной, а во второй — к агрессивной, наступательной. А это значит, что на первом этапе войны преимущество обязательно будет у немцев. Переживет ли Франция этот первый этап? Сергей-то знал,

что не переживет, а вот президенту это надо было еще доказать.

А что творится у французов с танками? — озадачился Сергей. И вновь погрузился в статьи бюджета. Выяснилось, что есть у них средние танки (Сомуа 35) и тяжелые (Шар В1), но не более 200, а преобладают легкие Рено 35 и Гочкис 35 (которых около 1000) и танкетки (более 1000). Скорость всех типов едва достигает 20 км/час и лишь у Сомуа и танкеток — около 40. Зато броня солидная: от 36 до 60 мм. И пушки приемлемых калибров (37–47 мм и даже 75 у В1), но ужасающе короткоствольные. Как они не понимают, что пробивная способность пушки напрямую зависит от длины ствола? И лучшие противотанкисты в этом смысле — зенитные орудия. Таким образом, в танковой промышленности надо рекомендовать вкладывать деньги в производство средних танков Сомуа (близких по многим параметрам к Т-34 — но не по всем!) и снабдить их длинностволами (лучше сразу 75 мм). Сергей, копаясь в памяти, припомнил, что именно их просили французские танкисты с началом военных действий, но было уже поздно.

— А ведь есть у меня то, с чем можно идти к президенту! — порадовался в конце недели Костин. — Если бы еще эти железноголовые генералы прислушались к нам…. Может подключить энергичного танкиста де Голля? Он, наверно, сейчас уже полковник?

В субботу Сергей доложил Раулю о том, что завершил работу с бюджетом и подготовил президенту свои рекомендации (их он написал не в той засекреченной тетради, а дома, в блокноте). И стал ждать звонка, который воспоследовал уже в воскресенье: Анри Лебрен вновь приглашал Сержа Костена в Рамбуйе.

— Ты и вправду собрался работать в правительстве? — с пиететом, но и с раздражением спросила Анжела. — Ведь тебя уже приглашали сниматься в кино!

— Ага, в качестве дублера актера Робера ле Вигана: ему уже 37 лет, а по сценарию надо бегать и прыгать как юноше — вот и ищут подходящего по фактуре каскадера. Только я длинноват оказался….

— Все равно, тебе надо там покрутиться, хоть в массовке посниматься, и какой-нибудь режиссер обязательно предложит роль: ведь ты такой заметный и симпатичный….

— Бог мой, Анжела, это в твоих глазах я номер один, а у кинематографистов в моде сейчас мужички коренастые, основательные, надежные — вроде Жана Габена. Нет уж, лучше я поживу под крылом нашего президента: он точно читает меня симпатичным и к тому же толковым.

— Так ты к нему на свидание едешь, а не к дамам его предприимчивым? Нет там очередного праздника?

— Вроде бы нет. И у нас правда будет серьезный мужской разговор.

— Ну-ну. Попробуй только под шафе приехать….

Без обеда (и выпивки), конечно, не обошлось. Но это было уже после знаменательного разговора в кабинете президента. Который в свою очередь состоялся после прочтения Лебреном тех самых рекомендаций.

— Это необыкновенно! — воскликнул президент. — Вы провели изумительный анализ. Почему нашим профессиональным аналитикам не пришло в голову ничего подобного?

— Ключ здесь в деньгах, которые вдруг появились после резекции военно-морских заказов, — пояснил Сергей. — Возникла масса денег — появятся и возможности для развития авиации и танкостроения. Главное не распылить их по другим заявкам, которые тотчас явятся и в изобилии.

— Я завтра же растиражирую эти рекомендации и направлю их для рассмотрения и согласования с ключевыми фигурами кабинета: министрами обороны, финансов, иностранных дел, бюджета, труда, авиации, флота и с самим премьером. И обязуюсь отстаивать их в разговорах с каждым из них — потому что Ваши выводы кажутся мне единственно правильными.