Как это будет
Шрифт:
— М-да. Вы ведь знаете, что Британия резко против такого вмешательства.
— Спишем на Бельгию, которой мы будто бы продали несколько десятков современных танков «Сомуа» и десяток самолетов «Моран-Солнье». Хорошо бы и пикирующих бомбардировщиков десяток подбросить — или их нет еще в натуре?
— Есть, но летают пока плохо.
— У испанцев наверняка есть разбитые «Юнкерсы». Желательно их обломки сюда привезти, изучить и что-то скопировать.
— Это сделано, но обломки есть обломки. Вот заиметь бы целый самолет….
— Это как раз решаемо. Нужно предложить очень хорошие
— Это секретная информация, — скупо сказал президент.
— Ну и ладно. Угон самолета — самое лучшее решение в этом случае. Только кандидатуру угонщика надо продумать. Можно вызнать что-то о его семье и пригрозить с ней при обмане расправиться….
— Что Вы такое говорите? Это против законов чести!
— А бомбить города с мирным населением — это не бесчестно?
Некоторое время оба собеседника злились друг на друга, но дело есть дело: президент вновь заговорил:
— Ваш прогноз событий сбывается: Германия поглотила Австрию. Следующая цель, Вы говорили, Судеты?
— А потом расчленение Чехословакии. Там и поляки вмешаются, претендующие на Тешинскую область, и венгры, считающие своей территорией Южную Словакию вместе с Братиславой (которая была даже столицей Венгрии в 17 веке), и словацкие сепаратисты, но основное слово опять скажут немцы: ведь Чехия и Моравия назывались в совокупности 20 лет назад Богемией, провинцией Австро-Венгрии и там жило полно немцев….
— Мы этого не допустим: Чехословакия входит в состав Малой Антанты, находящейся под нашей защитой.
— Имея партнером очень миролюбивого Чемберлена, вы все отдадите Германии, все. И Польшу в том числе.
— Откуда у Вас такая уверенность в развитии событий?
— Нельзя уступать агрессору, а вы уступаете. Понятно, что и программа перевооружения только разворачивается и воевать страсть как не хочется, но придется. Только не на условиях Антанты, а наоборот, на условиях гитлеровской Германии. Под ее натиском и при дефиците времени.
— Опять Вы меня запугиваете. Война — это крайний случай. Ее только начни и закончишь лет через пять, потеряв множество людей и массу материальных ценностей. Но мы создали в Европе систему противовесов, которая обязана сработать в качестве эффективного сдерживателя. Одной из составных частей этой системы является Лига наций.
— Япония наплевала на все постановления этой Лиги и устроила в конце прошлого года жуткую резню пленных в Нанкине (250 тысяч за неделю!), а теперь поглощает Китай — провинцию за провинцией. Италия тоже плюет, внаглую посылая свои войска в Испанию и захватив Ливию с Эфиопией. Плюнет и Гитлер в случае его нападения на Чехословакию и Польшу. Это все, заметьте, члены одной шайки: Антикоминтерновского пакта. Их с треском надо бы изгнать из Лиги наций и объявить общемировой бойкот, а с ними сюсюкают, успокаивают, уговаривают….
— И все-таки я верю в искусство дипломатии, — упрямо сказал президент. — Бойкот был объявлен Советской России, но нашлись страны, которые тотчас стали наживаться за счет монопольной торговли с ней. А теперь
— Вы забыли сказать про Германию: ее легион «Кондор» тоже воюет и нарабатывает бесценный боевой опыт. Нельзя французским летчикам отставать от них, нельзя. У нас в России говорят: за битого двух небитых дают. А в случае с летчиками я дал бы пять за одного.
— Я переговорю с Блюмом, и мы что-нибудь придумаем в этом направлении.
— Благодарю, мсье президент. Надеюсь, Вы верите, что мной двигают исключительно патриотические чувства.
С какого-то момента Сергей стал замечать обострение своей памяти — особенно по части исторических событий. То, что он учил пару лет назад в МГУ (причем походя), теперь вспоминалось при желании отчетливо. Например, он вспомнил, что второй приход Блюма к рулю Франции был до смешного коротким — около месяца. Но вот наступил апрель, а признаков скорой смены правительства (приход Даладье) не было. Напротив, популярность Блюма на фоне бездарного Шотана только росла. Похоже, что сыграла роль та самая корректировка бюджета, в результате которой на социальные нужды населения поступила значительная сумма денег. У французов стало меньше причин для недовольства, вот они и поддержали курс Блюма.
В конце апреля лидер судетских немцев Конрад Хенлейн потребовал у правительства Чехословакии автономии для своего края. Бенеш корректно его послал, но проблема обозначилась. 13 мая в Бельгии к власти пришел социалист Пауль Спаак, одним из тезисов которого стала помощь республиканцам Испании. В этот же день Серж Костен защитил дипломную работу и стал магистром филологии. А через два дня Альбер Лебрен пригласил зеленого специалиста в свою резиденцию и официально предложил стать его секретарем.
— Побойтесь Бога, мсье президент, — заулыбался Серж. — У вас уже есть три секретаря.
— Обстановка в мире усложнилась и количество информации возросло, — парировал тоже с улыбкой президент. — Три помощника никак с ней не справятся, а четыре — может быть. Тем более что этот четвертый очень точно умеет прогнозировать события. Судеты — узенькая полоска гор на карте Европы, а может стать, как Вы и предсказали, предметом раздора.
— Ее нельзя уступать, — твердо предупредил новоявленный секретарь. — Гитлер тотчас включит ее в состав своего «Рейха» и заявит о правах на «Богемию». Словаки тоже подставят подножку и потребуют автономии, с которой Гитлер, вероятно, согласится. Но Чехию и Моравию поглотит!
— Чемберлен нам действительно может испортить все дело, — вздохнул Лебрен.
— Значит, надо инициировать в парламенте Британии недоверие к его правительству и сделать ставку на Черчилля — этот битый, но уцелевший политик умеет проявлять твердость.
— Увы, Серж, мы с Вами находимся во Франции, а не в Британии и влиять на членов парламента не можем.
— Совершенно неверная позиция. Можем и должны! Для этого надо купить скрытно две-три лондонских газеты (из числа ранее популярных, но пришедших в упадок), а также поддержать финансово с десяток говорливых депутатов палаты общин — и Чемберлен зашатается, а Черчилль воспрянет. Только надо сделать это оперативно: время — деньги!